Читаем без скачивания Зверь из бездны - Алексей Корепанов

Я чувствовал себя одиноким путником, бесконечно долго бредущим под проливным дождем по безлюдной каменистой равнине. Не знаю почему, но на меня произвели впечатление эти рифмованные строки Блутсберга о детстве. У него был свой мир, он жил в своем мире... Каждый носит в себе свой мир, и никому и никогда не дано проникнуть в глубины миров других, пусть даже самых близких людей, тут не поможет никакая нуль-переброска.

Я мысленно попросил у Свена Блутсберга прощения за свои подозрения.

Постепенно, исподволь, нарастая и накаляясь, копились события этого длинного дня, чтобы разразиться смертью. Все-таки разразиться смертью.

Женщина продолжала рыдать.

- Что еще он вчера говорил вам? - не удержался-таки я от вопроса.

- Ни... че... го... Он сказал... иди... спать...

Она внезапно, словно подброшенная невидимой пружиной, резко повернулась ко мне и почти прокричала сквозь слезы:

- Уходите! Почему вы здесь? Уходите! Я никого не хочу видеть! Уйдите, ради Бога!..

Я встал. На душе у меня было тяжело. Холодный дождь продолжал хлестать промокшего путника, а каменистая равнина нигде не кончалась, замыкаясь на саму себя, бесчисленное множество раз повторяя и воссоздавая себя во всех измерениях и временах.

- Еще раз извините.

Я поднял с пола стакан, поставил его на тумбочку у дивана, в последний раз взглянул на постепенно затихающую женщину в сиреневом и пошел к выходу, стараясь почему-то ступать потише. Словно боясь еще больше раздразнить и озлобить поселившуюся в этом доме беду.

Мне не раз приходилось быть свидетелем людских несчастий, но я никак не мог привыкнуть к ним, приобрести какой-то иммунитет... Впрочем, если я когда-нибудь смогу стать невосприимчивым к горю ближнего своего, то этот день, наверное, станет последним днем моей полицейской работы.

Авто я тронул с места на самой малой скорости, и только когда дом Свена Блутсберга окончательно скрылся за деревьями, прибавил ход. И вновь связался с городским управлением полиции, чтобы узнать, где и у кого я могу ознакомиться с материалами, касающимися обстоятельств смерти Блутсберга. Дежурный сообщил, что этим занимается бригада, возглавляемая секунд-ажаном Данни Барком.

Поглядывая на маршрутку, я выбрался из тихого Синего предместья (обманчиво тихого!) и бросил авто в уличные водовороты центральной части города.

Городское полицейское управление размещалось в приземистом белом здании, зажатом между двумя массивными цилиндрическими башнями старинного вида. Представившись дежурному, я, следуя его указаниям, поднялся на третий этаж и оказался в довольно оживленном коридоре. Мои собратья-"полы" в серых форменных куртках стояли у подоконников, что-то обсуждая, заходили в кабинеты и выходили из кабинетов, деловито проходили мимо меня, приветствуя друг друга поднятыми раскрытыми ладонями. Эта обстановка разительно отличалась от безлюдья и тишины нашего штаба в Кремсе. Повеяло знакомым, давним. Вот так же и я когда-то мотался по коридорам и кабинетам управления полиции беспокойного альбатросского города Вавилона, и не от безделья, конечно, мотался, а от избытка работы, от избытка сил и энергии. Я мечтал о раскрытии какого-нибудь самого крупного преступления века, но уже тогда совершенно искренне не желал, чтобы такое преступление когда-нибудь совершилось.

Войдя в довольно обширный, но заставленный аппаратурой и шкафами кабинет секунд-ажана Данни Барка, я не обнаружил хозяина кабинета. Из-за шкафов доносились приглушенные трели - там явно занимались экспресс-стратификацией инфопластов, причем вели ее в режиме форсажа. Я негромко постучал по ближайшему шкафу костяшками пальцев и произнес в пространство:

- К вам можно?

- Какого черта, Лоран? - не сразу раздалось в ответ. - Я же тебе сказал: сгинь и не показывайся, занимайся своим делом. Рассуждения потом.

- Видите ли, я не Лоран, - сообщил я. - Я Леонардо Грег из Унипола.

Некоторое время в недрах кабинета продолжали раздаваться трели, потом они резко оборвались, сменившись невнятным бормотанием, и из-за шкафов выкарабкался человек мощного телосложения в белой рубашке, расстегнутой чуть ли не до пояса. Широким своим лицом и крупным носом человек очень походил на сказочного великана Рамбу, который почти ежедневно рекламировал по моему поливизору крайне полезную и необходимую для беременных питательную смесь "Новый Илем".

- Мне сообщили, что вы интересуетесь, - буркнул Барк-Рамба, протягивая мне вполне великанью ручищу, - но я не думал, что это будет так скоро. - Секунд-ажан Барк. - Он начал неторопливо застегиваться.

- Леонардо Грег, - повторил я. - Хотел бы ознакомиться с материалами по Блутсбергу.

- Как вы разнюхали об этом, господин Грег? - Великан недовольно посмотрел на меня. - У вас что, какие-то свои источники информации? Мы ведь пока поставили в известность только окружное управление.

- Я знал господина Блутсберга раньше, а вчера мы с ним общались. Я здесь, собственно, по другому делу. И господин Блутсберг сказал, что у него есть проблемы. Прежде чем покинуть Журавлиную, я хотел еще раз поговорить с ним. Вот и весь секрет.

- Вот как? - Данни Барк нахмурился. - Для следствия было бы полезно узнать о проблемах господина Блутсберга. Не поделитесь ли с нами своими данными? - Великан оказался напористым и суровым.

- Непременно. Но сначала я хотел бы располагать полной картиной того, что произошло в доме Блутсберга. Не поделитесь ли и вы со мной, господин секунд-ажан?

Данни Барк хмыкнул и сделал приглашающий жест.

- Проходите. Сейчас все покажу и расскажу.

Он медленно развернулся, словно тяжелое грузовое судно в тесном порту, и вновь протиснулся за шкафы. Я последовал за ним и оказался на маленьком пятачке, окруженном экранами и вводными панелями. Там же, почти впритык друг к другу, стояли три кресла и широкий стол с разбросанными разноцветными светомаркерами.

- Садитесь. - Великан собрал с одного из кресел инфопласты, бросил их на стол и подвинул кресло ко мне. - Полной картины не обещаю, но чем располагаем, тем располагаем.

Я сел и он тоже опустился в кресло рядом, вновь расстегивая рубашку, хотя в кабинете была вполне нормальная температура. Рукава его форменной куртки свисали со шкафа сбоку от моей головы.

- Вообще получается не картина, а чертовщина какая-то, - прогудел великан Рамба, орудуя руками над панелями. - Я работаю здесь двенадцатый год, но чтобы такое...

И вновь я почувствовал озноб. Во мне все заныло в предчувствии, а сердце болезненно сжалось.

- Вот, полюбуйтесь. - Великан ткнул мясистым пальцем в экран. - Таким мы его обнаружили.

Если бы я не видел уже то, что осталось от людей на Фениксе, я, наверное, воспринял бы возникшее на экране изображение более остро. Тем не менее, ощущения мои оказались достаточно сильными - ведь буквально несколько часов назад я видел живого и здорового Свена Блутсберга. А то, что оказалось на кровати, когда чьи-то руки медленно стянули окровавленное одеяло, ни Свеном Блутсбергом, ни вообще человеческим телом назвать было никак нельзя. По кровати расползлась бесформенная груда плоти с торчащими белыми сломанными костями. Перед глазами на миг возникло видение каких-то страшных огромных древних тисков, сжавших и раздавивших тело широкоплечего бородача, похожего на альбатросских лесников...