Антуанетта открыла было рот, чтобы все объяснить, но промолчала. Какое ей дело до зависти Мэри! Она вытянула руки к очагу, пытаясь скрыть свой стыд и неловкость и высказать мнимую беспечность, но ей все равно казалось, что правда была написана на ее лбу большими буквами.
– Где же вы гуляли? – не унималась Мэри, складывая мокрые вещи.
– В лесу. Я сбилась с тропинки. Вокруг меня стояли такие толстые и высокие деревья, что я с трудом снова набрела на тропинку, ведущую к дому.
– Не стоит в одиночку гулять по лесу.
Слова Мэри прозвучали настолько резко, что Антуанетта оглянулась на нее с удивлением. Заметив ее недоумение, служанка смягчила голос:
– Говорят, что по лесу бродит призрак мисс Присциллы Лэнгли. Местные жители считали ее колдуньей. Она была единственной дочерью сэра Джона Лэнгли.
Сэр Джон, у которого так долго служила мисс Уоникот, осенило Антуанетту.
– А кто такие Л энгли? Как давно они обитают в здешних местах?
– Они владеют Уэксмур-Мэнором на протяжении многих веков.
– А кто был владельцем Уэксмур-Мэнора до того, как его приобрел лорд Эпплби? Не сэр ли Джон?
– Нет, владельцем был сэр Адам. Сэр Адам, сын сэра Джона, владел поместьем до того, как его приобрел лорд Эпплби, а у сэра Адама есть сын Гейбриел, который должен был унаследовать поместье, но…
Голос Мэри осекся, она внимательно разглядывала белье. Озноб у Антуанетты проходил, она постепенно согревалась, ее даже сморила усталость. Она закрыла глаза и уже начинала дремать, как вдруг из сладкой дремы ее вывел голос Мэри:
– На вашем месте, мисс, я бы никогда больше не пошла гулять в лес. Вы можете упасть, ушибиться, пораниться, и никто не найдет вас, кроме призрака колдуньи, конечно.
– Я не верю в колдуний. Скорее всего Присцилла просто собирала лекарственные травы, – сонно пробормотала Антуанетта, вспоминая о приятном травянистом запахе, пропитавшем лесной коттедж.
Но Мэри не обратила внимания на ее слова.
– Если вы упадете и что-нибудь повредите себе, то лорд Эпплби может решить, что вы пытались бежать, мисс, – сказала девушка со странной усмешкой. – Полагаю, тогда нас всех уволят и нам придется искать себе другую работу. Понимаете, мисс, мы никак не можем позволить вам бродить в одиночестве по лесу вокруг поместья.
Мэри недвусмысленно предупреждала ее. Антуанетта повыше натянула одеяло, как бы пытаясь отгородиться от угрозы, таящейся в словах горничной.
– Мэри, думаю, вам не стоит рассказывать кому-нибудь о том, что произошло. Я и так чувствую себя глупо и неловко – разве этого не достаточно? Давайте обо всем забудем, а?
Мэри колебалась:
– Мне бы так хотелось согласиться с вами, мисс, но разве не мой долг сообщить обо всем лорду? Ведь вы, как мне кажется, избежали большой опасности.
– Мэри, о чем вы говорите? Ну, какая еще опасность?
– Мисс, если бы нам угрожали только призраки. А вдруг вам повстречается в лесу какой-нибудь мужчина, и что он будет делать, увидев одинокую прекрасную леди? Мне страшно даже подумать, что может произойти в таком случае. И что прикажете мне тогда сообщить лорду?
Итак, она догадалась. Антуанетта настолько крепко стиснула одеяло, что пальцам стало больно. Она не могла понять, каким образом Мэри обо всем узнала.
Противоречить ей, не соглашаться не имело никакого смысла, но и признаваться, конечно, тоже не стоило. Да, горничная могла счесть своим долгом что-то предпринять. Итак, ничего не оставалось, как умилостивить ее.
– Если хочешь, Мэри, то можешь взять одно из моих платьев. Нет, не испорченное, а целое, например ярко-синее. Мне кажется, оно очень подойдет тебе.
Мэри низко наклонила голову, беря в руки кучу одежды.
– Если вы так хотите, – безразлично отозвалась она, не глядя на Антуанетту. – Никогда не откажусь от подарка, тем более так любезно предложенного…
Она чуть помедлила, прежде чем спросить:
– А можно мне вместо синего взять зеленое? Мне больше нравится зеленый цвет.
– Хорошо, хорошо, Мэри. Зеленый тебе тоже к лицу. Ну и благодарю за понимание и беспокойство.
Однако Мэри ничего не сказала в ответ, дверь беззвучно затворилась за ней.
Антуанетта сидела одна, в задумчивости уставившись на пылавший огонь. Мэри, похоже, догадалась, однако, получив желаемое, она, по всей видимости, утратила всякий интерес к данному происшествию. Антуанетта надеялась, что горничная ничего не скажет Уоникотам, но для нее важнее было то, чтобы нежелательный слух не достиг ушей лорда Эпплби. Если он решит взять ее назад в Лондон, в свой особняк в Мейфэре, и заставит выйти за него замуж, тогда она пропала.
Если речь шла о плате за молчание, то в ее глазах одно платье почти ничего не стоило. Ей было уютно и покойно сидеть перед камином, закутавшись в одеяло. Дождь на улице все еще шел, но уже не с прежней неистовой силой, а мелко и неторопливо. Дождевые капли тихо стучали в окна и тоненькими струйками стекали по стеклам. Как хорошо было дремать под убаюкивающий стук дождя, забыв о грозивших неприятностях, и вспоминать его ласковые и сильные руки. Довольная улыбка блуждала по ее лицу. Хотя она убеждала себя, что отдалась грабителю с желанием перехватить инициативу из рук лорда Эпплби, – все было далеко не так. Нет, ничего она не отдавала, они оба отдались друг другу.
Неужели все женщины чувствуют то же самое? Она не могла поверить, слишком много в мире было несчастливых женщин, чтобы это было правдой. Если бы у каждой был такой возлюбленный, как ее грабитель, не без самодовольства подумала она, то, по всей видимости, счастливых было бы больше.
Она сладко потянулась. Когда же он опять к ней придет? Вспомнив, какими горячими губами целовал он ее опухшие губы на опушке леса, перед тем как расстаться, она поняла, что долго ждать не придется. В предвкушении будущего свидания она улыбнулась.
Выйдя в коридор, Мэри сразу остановилась, ощутив непонятную слабость, а тут еще руки оттягивал тяжелый мокрый узел с одеждой. Ее била мелкая дрожь, брови сдвинулись на переносице, перед глазами мелькали яркие огненные круги, и слезы наворачивались на глаза, но это не были слезы печали. Мэри кипела от гнева.
Мисс Антуанетта Дюпре вовсе не заблудилась в лесу. Она ходила туда на свидание с Гейбриелом, они лежали на траве, на листьях и занимались любовью. Мэри догадалась об этом, как только увидела небрежно застегнутые крючки и пуговицы на платье мисс Дюпре, а пятна на одежде окончательно открыли ей истину. Мэри не раз подсматривала, чем занимаются летом на берегу реки мужчины и женщины, считавшие, что их никто не видит. Она часто представляла себя вместе с Гейбриелом, и в ее воображении не раз возникала картина их любви.
