бы до города. Да и Лиана заелась по щелчку пальцев. Мокрая, изнывала под моими руками, просила большего. А я как маньяк, следил за ней не отрываясь. Ловил каждую эмоцию, каждый вздох и каждый стон.
Малышка оказалась в миллион раз круче моих извращенных фантазий. Не мог подумать, что она так чутко будет реагировать на каждую мою ласку, на каждое грубое касание. Это пиздец как заводило, превращая меня в ненасытное животное. Грубое, страстное, жестокое, но граничащее с нежностью. Смотрел, как она краснела, закатывала глаза, задерживала дыхание, тяжело дышала, и сам улетал, возбуждался еще сильнее. Ощутив каменным членом тиски ее дырочки, я сам чуть не кончил в тот же момент, как вошел в нее. Бля, как подросток, дорвавшийся до телки.
Набрасываюсь на ее сладкий рот, из которого всех чаще и громче вылетают стоны. Пью их. Тараню ее лоно, имею рот. Кусаю, лижу и посасываю ее сладкие, пухлые губки. Одной рукой сжимаю ее ягодицу, оставляю отметины, второй-сжимаю грудь, между пальцев прокручиваю острый сосок, отчего малышка начинает трястись.
— Бооожееее…Мэтьююю, — прерывисто и звонко кричит мое имя, содрогаясь на члене, в тиски его сжимает, охереть как.
Не сбавляю скорость, вдалбливаюсь агрессивно, неистово, как животное.
Салон машины наполнен нашими стонами, рыками, всхлипываниями и влажными шлепками плоти о плоть. Раскачиваю машину, трахая Лиану.
Еще несколько резких, рванных толчков, и я громко кончаю, заливая живот и бедра малышки. Смотрю на это, ставя в озабоченной голове галочку. «Моя».
Доехав до отеля, отправляю Лиану в номер. Самому нужно закончить дела.
Смотрю в след удаляющейся хрупкой фигуре блондинки. Предчувствие плохое ловлю. Охране даю указания стоять под дверью, на входе и следить. Контролировать входы и окна. Малейший проеб-убью. Вижу страх в глазах своих парней. Понимаю, со мной херово работать, но я и денег не жалею. Работенка не из чистых и безопасных.
Весь вечер и ночь разбираю дела. Но мысли крутятся только вокруг нее. Девчонка щупальца и корни свои пустила у меня в башке и… Так, стопе.
В номер захожу только под утро. Уставший, злой и голодный.
Глава 39
Лиана.
Весь оставшийся вечер скитаюсь по номеру. Не знаю куда себя деть. Извожу себя мыслями, которые ураганом сносят мою психику. Для меня все, что случилось там, на трассе, в холодной машине, в которой нам было так жарко, имеет огромный вес. А для него? Может он специально отмазался, что у него встреча, много дел, потому что все это для него игра? Аргх! Как он меня бесит! От нервов кусаю губы и заламываю пальцы.
Да нет, сейчас я уже просто накручиваю себя от нечего делать.
Интересно, где он.
Пыталась отвлечься на соцсети, посмотреть какой-нибудь фильм. Но долго мое внимание это не удерживало.
Решаюсь выйти из номера и спуститься в ресторан. Может встреча Мэтью проходит именно там? Да и в конце то концов, не сидеть же мне в номере, как собачка, ожидая возвращения своего хозяина.
Хозяина? Фи, точно не хозяина. Не знаю, кто мы друг другу теперь. Уговариваю себя не торопить события, не спешить. Вот только мозг не пытается ухватиться за эти уговоры, сердце ему поддакивает.
Взяв сумочку и телефон, открываю дверь номера. Делаю шаг и застываю. Путь перегораживает качок, в три раза выше и шире меня. Сразу узнаю в нем охрану Мэтью.
— Что? — раздраженно вскидываю взгляд на гору мышц.
— Мистер Хейг распорядился никого не впускать и не выпускать из номера.
— И, я то тут причем. Разбирайтесь со своим мистером Хейгом сами. — меня распирает от злости. Я что, теперь его пленница? Приставил ко мне соглядатая и не выпускает из номера.
— Извините, мисс, вам лучше вернуться в номер до возвращения мистера Хейга. — стоит с каменным выражением лица, а меня разносит изнутри. Хочется ему это лицо подправить своими ногтями.
— Мне что, даже на первый этаж спуститься нельзя, в ресторан? Я не подчиняюсь мистеру Хейгу.
Наивная, делаю шаг вперед, обходя его. Но эта громила перегораживает путь. Закрывает меня всем своим телом.
— Вернитесь, иначе я буду вынужден проводить вас до номера.
— Вот только угрожать мне не надо.
Злая возвращаюсь в номер, громко хлопнув дверью.
«Зато последнее слово осталось за мной» — мысленно стараюсь себя успокоить.
Что мы имеем-аппетит пропал, злость на Мэтью растет в геометрической прогрессии, а да, теперь я еще и пленница. В порыве гнева не вижу куда швыряю сумку. Звук бьющегося стекла заполняет тишину номера. Вздрагиваю.
Сдавшись, ложусь на диван, включаю сериал и усталость накрывает тяжелым грузом, заставляя закрыть глаза. Проваливаюсь в глубокий сон.
Стою за штурвалом небольшого судна, как настоящий капитан, самостоятельно управляю им. Грудь распирает от восторга, от пьянящего ощущения свободы, от счастья.
Морская гладь покачивает судно, волны плещутся о борт. Прямо по курсу скалистый берег, меняю направление, выворачивая штурвал немного вправо, туда, где кишит жизнь, где развалившись у кромки моря, отдыхают люди.
Ощутив на себе сильные, немного грубые руки, оборачиваюсь, но никого вокруг не вижу. Я абсолютно одна. Мурашки, трепет и приятное тепло разливается по телу.
Картинка меркнет, вокруг темнота. Пропало судно, пропали и море и берег, куда я держала путь. Чувствую, как парю в воздухе, как мое тело касается холодной и мягкой ткани. Сильные руки трепетно, ласково, но в то же время настойчиво ласкают мое тело. Чувствую, как твердые соски становятся мокрыми под настойчивым, жалящим языком. Громкий стон. Мой?
Просыпаюсь, лениво открываю глаза. От настойчивых ласк все мое тело начинает пылать. По груди рассыпались мурашки.
Мэтью перенес меня спящую в свою комнату и сейчас лезет ко мне в трусики. Против ли я? Головой понимаю, что я должна злиться, и я все еще злюсь, но мое предательское тело отвечает на его настойчивые ласки. Моя решимость рушится, рушится выстраиваемая мной этим вечером стена.
Я хочу его.
Глава 40
Громкие стоны и дыхание заполняют комнату.
Мэтью кусает соски, отчего я выгибаюсь и кричу. Зализывает, посасывает, покрывает поцелуями всю грудь. Лижет ребра, отчего я начинаю дрожать сильнее. Одной рукой растягивает пуговицу моих джинс, молния катится вниз. Забирается ко мне в трусики, пальцами раздвигает мокрые складочки и давит на клитор.
— Мэтью, — стону в губы.
Смотрит на меня из приспущенных век, плотоядно впивается взглядом и жарким поцелуем набрасывается на мои губы. Боже, это не поцелуй, это война, противостояние, жестокое нападение. Губы саднят.
С рыком оторвавшись от моих губ, он сдирает с
