— Ну а вы, лейтенант Вильдер? Что же вы молчите? Каково ваше мнение о незнакомце?
— Да, судно это действительно большое, — как бы нехотя ответил Вильдер. — Я вижу верхушку его грот-мачты да и вообще замечаю, что он натянул все свои паруса и, несомненно, несется вслед за нами, чтобы избавить нас от труда пуститься за ним в погоню.
— Стало быть, вы согласны со мной, сэр? Итак, пусть он себе приближается, спокойно приближается. Его ход, как он ни быстр, все-таки даст нам достаточно времени для того, чтобы приготовиться. Мы встретим молодца с надлежащим почетом и постараемся несколько облегчить его груз. Это, должно быть, испанский корабль, и надо будет сострадания ради избавить его от золотого бремени.
— Но взгляните: никак приближающееся судно подает нам сигналы? — спросил Вильдер, который еще раз приложил подзорную трубу к глазам.
Капитан и офицеры последовали примеру молодого моряка, после чего началось напряженное наблюдение за ожидаемой добычей.
— Нет, вам, должно быть, показалось, — проговорил пират. — Не может быть, чтобы он уже увидел нас при отсутствии парусов на наших мачтах. Впрочем, осторожность — мать мудрости, говорят, а потому мы последуем этому мудрому изречению, призвав на помощь еще пару зорких глаз. Иди сюда, молодец, — крикнул он, обращаясь к негру, который был занят какой-то работой как раз подле шканцев. — Иди скорее и скажи нам твое мнение насчет вон того паруса. На, возьми мою подзорную трубу.
— Ну что же? — нетерпеливо прикрикнул он на негра минуту спустя. — Видишь ли ты парус?
— Конечно, вижу, масса: это корабль.
— Это мы и без тебя знаем, но какого он держится курса?
— Он поднял рулевой парус, хочет встретиться с нами.
— Так! Но не выкинул ли он сигнальных флажков?
— Нет, этого я не вижу. А вот его грот-парус, так тот сделан из новой парусины.
— Может ли быть, чтобы глаза твои разглядели такую мелкую подробность при этом огромном расстоянии? — изумленно спросил пират. — После этого можно надеяться, что ты будешь в состоянии определить и ласт приближающегося судна? — с нескрываемой иронией прибавил он и, не дождавшись ответа на свои саркастические замечания, отвернулся было от негра, к которому, однако, тотчас же опять подошел, услыхав его невозмутимо спокойный ответ.
— Семьсот пятьдесят тонн ласта!
При этом Морской Разбойник устремил подозрительный взгляд на Вильдера.
— Что может это означать, мистер Вильдер? Ваш слуга толкует об объеме и ласте судна, корпус которого находится пока под водой и, следовательно, почти недоступен нашему взору, с такой самоуверенностью и точностью, словно сам снимал с него мерку. Это чрезвычайно странно и заслуживает более точного исследования.
И, не дождавшись ответа своего старшего лейтенанта, он закричал одному из матросов:
— Эй! Привести ко мне молодца, прозывающегося Фидом! Живее!
Скоро появился Фид. Он так же как и негр, молча стоявший теперь рядом с ним, получил приказание осмотреть с помощью подзорной трубы видневшийся вдали корабль и высказать свое мнение о нем. Польщенный таким доверием Фид приложил все свои старания, для чего принялся прилежно и усердно всматриваться вдаль.
Однако недолго длились его наблюдения; немного погодя, он, к немалому изумлению присутствующих, опустил подзорную трубу и вперил вопросительный взгляд в мистера Вильдера, который смотрел, по-видимому, вовсе не в ту сторону.
— Скоро же ты покончил со своими наблюдениями, — сухо заметил ему капитан. — Ну, говори же, что ты вынес из них?
Но Фид, беспокойно переступая с ноги на ногу, упорно молчал и только пожевывал засунутый за щеку табак; при этом он, однако, не переставал коситься на своего молодого господина. Наконец сообразив, что дальнейшее молчание может, чего доброго, возбудить подозрение, он вдруг проговорил:
— Нет сомнения, сэр, это корабль.
Ответ этот окончательно взбесил Морского Разбойника.
— Бездельник! — закричал он. — Как ты смеешь шутить со мною? И без тебя, смею думать, знаем мы, что то идет корабль, а не церковь. Но ты скажи мне, выкинул ли он сигнальные флажки.
— Насколько я вижу, — поспешно ответил Фид, — бомбрамсель его состоит из трех кусков новой парусины, но флажков нет.
— Так, так. А теперь, любезный, не можешь ли ты определить мне, хотя бы приблизительно, тяжесть ласта этого судна? Не торопись, сообрази хорошенько, мы можем подождать.
При этом вопросе пирата глаза Фида еще раз устремились в ту сторону, где стоял Вильдер, но тщетна была его надежда получить от него какой-нибудь знак.
Вильдер, видимо, избегал смотреть на своего верного слугу.
— Я полагаю, сударь, что это судно имеет семьсот пятьдесят тонн, — задумчиво проговорил он наконец.
— Просто изумительно, клянусь честью! Ваши слуги, мистер Вильдер, по-видимому, обладают рысьими глазами. Однако нельзя ли теперь узнать и ваше мнение о незнакомом судне, которое заметно приближается к нам?
Сказав это, разбойник движением руки дал понять окружавшим, чтобы они ушли и оставили его с молодым моряком.
— Признаюсь вам откровенно, мне на этот раз очень неприятна обязанность высказать свое мнение, — отвечал Вильдер с видом человека, принявшего твердое решение. — Расположение верхних рей, их необычайная симметрия и обилие парусов заставляют меня думать, что это военное судно.
После этих слов старшего лейтенанта тень недоверия, отуманившая в продолжение предыдущей сцены красивое лицо пирата, мало-помалу рассеялась. Но вдруг лицо его изменилось и выразило гнев.
— Что это значит? — сердито прокричал он. — Кто осмелился, не получив на то моего приказания, распустить брамсель?
Услыхав эти гневные слова, предвещавшие, подобно далекому грохотанию грома, неминуемую грозу, матросы затрепетали, и взоры всех невольно обратились на виновника, вызвавшего эту сердитую вспышку.
Виновником же, возбудившим гнев капитана "Дельфина", был не кто иной, как наш приятель Фид, который, приводя в исполнение приказание крепче привязать упомянутый парус, по неосторожности совсем развернул его. А между тем такая неловкость могла, чего доброго, стать причиной большой беды.
Положение, занимаемое "Дельфином" по отношению к приближающемуся судну, было такое, что его, при отсутствии парусов, едва ли можно было заметить; таким образом, за ним сохранялась возможность искать спасения в бегстве в случае, если бы этот неизвестный корабль оказался противником чересчур грозным.
Но, само собою разумеется, что такое преимущество будет исключено, коль скоро присутствие его будет замечено с борта приближающегося корабля, который, по всему было видно, отличался необыкновенно быстрым ходом и легко мог с успехом состязаться с разбойничьим судном.
