— В таком случае скажите, какою именно силою обладают его батареи?
— Корабль этот богаче "Дельфина" четырьмя орудиями, и все они большего калибра, нежели наши. Вообще, враждебное столкновение с этим судном едва ли приобретет нам много славы, между тем как бед оно может навлечь на нас много, а потому я бы посоветовал вам приказать поднять все паруса и бежать от него, не теряя времени, если только бегство вообще еще дело возможное.
Задумчиво внимал Морской Разбойник словам молодого моряка и долго хранил молчание, прежде чем ответить, так что, наконец, молчание это показалось Вильдеру недобрым признаком, и он уже начал было бояться, не послужила ли ему во вред его откровенность.
— Нет, нет, Вильдер, — отрывисто проговорил, наконец, разбойник, — вы, без сомнения, преувеличиваете настоящие размеры угрожающей нам опасности. Впрочем, я не виню вас за это.
Человеку вообще свойственно придавать в своих воспоминаниях силу и значение тому месту, на котором он долго пребывал на службе. Я же, признаюсь вам, не замечаю, чтобы крейсер имел в сравнении с нами какие-либо особенно важные преимущества.
Допустим даже, что у него на два-три орудия больше, нежели у нас, и что эти орудия весят на несколько фунтов больше, нежели наши. Но ведь из этого, смею думать, отнюдь еще не следует заключать, что победу, в случае схватки, непременно одержит он.
Если неприятельское судно и длиннее нашего на несколько футов, зато наше несравненно легче и проворнее, и, таким образом, разница эта уменьшается. А между тем одного, и притом главного, у него нет наверное, Вильдер, и ему едва ли удастся с успехом помериться с нами. Взгляните на наших бравых молодцев. Где, спрашиваю я вас, то королевское крейсерское судно, которое могло бы похвалиться подобным экипажем?
Правда, ребята мои набраны со всех частей света и являют собой сброд всевозможных национальностей; но зато каждый из них, услыхав мою команду, не задумываясь, бросится навстречу самой смерти.
Пожелай я только послать их на того врага, что подходит к нам и которого они ненавидят, и они будут драться с храбростью и мужеством отчаянных, так что, наверное, разобьют противника наголову.
Никакие священные узы не связывают их с покинутой родиной; у них нет ни жен, ни детей — ничего, что привязывало бы их к этому миру; они не дорожат жизнью и даже совсем перестают думать о ней, когда страсти их разыграются. А с такими людьми, поверьте мне, Вильдер, все возможно.
— Однако, — прибавил он, немного погодя, и насмешливо улыбаясь, — мы тут болтаем с вами о пустяках, а между тем враг, того и гляди, нагрянет на нас. Будьте так добры, распорядитесь поднять все паруса, и мы попробуем состязаться в быстроте бега с крейсером, которого вы так боитесь.
Вильдер молча поспешил привести в исполнение полученное приказание, для чего тотчас же удалился, оставив капитана одного на шканцах.
В качестве старшего лейтенанта корабля наш молодой моряк был вынужден принять на себя обязанности руководить общими действиями. Не торопясь и обдумав положение, он стал отдавать приказания одно за другим.
Экипаж радовался давно желанному случаю заняться какой-нибудь деятельностью. Последовал обычный призыв боцмана, прокричавшего зычным голосом: "В кучу, ребята! Подбирать паруса!". Матросы быстро приступили к делу, вовсе, по-видимому, не обращая внимания на приближающегося врага.
Такое зрелище было для них не новостью, они нисколько не боялись схватки, даже с врагом более сильным, чем этот. К тому же они слепо полагались как на талант своего командира, так и на быстроту хода "Дельфина". Не могло быть сомнений, что "Дельфин" может всегда уйти от опасности в том случае, если бы капитан счел схватку делом неблагоразумным.
Таким образом, голые мачты и реи "Дельфина" скоро покрылись массой белоснежной парусины, реи были подняты кверху, и мало-помалу грациозный корабль начал оседать под напором ударявшего в паруса ветра, словно смиренно преклоняясь перед его силою.
Когда эта работа была благополучно доведена до конца, так что руль мог дать судну любое направление, Вильдер явился к капитану с докладом.
Он застал капитана в задумчивости, но тем не менее внимательно наблюдающим за движениями неприятельского корабля, корпус которого тем временем почти совсем выступил из-под воды. Показалась длинная желтая полоса, равномерно прерываемая черными точками, в которых легко можно было узнать пушечные жерла, свидетельствовавшие о грозной силе приближавшегося врага.
Мистрис Эллис, пока "Дельфин" одевался в паруса, тоже поднялась на палубу и стояла теперь недалеко от капитана, откуда очень внимательно следила за всеми приготовлениями.
— "Дельфин" в полной готовности, сэр, — доложил Вильдер. — Он ждет лишь ваших приказаний. В какую сторону прикажете идти?
Но капитан безучастно отнесся к этим словам, так как весь был поглощен пристальным созерцанием корабля, быстро и горделиво подходившего к ним все ближе и ближе.
Скоро он очнулся, однако, и, круто повернувшись к своему лейтенанту, порывисто спросил его:
— Скажите мне, Вильдер, вполне ли вы уверены, что тот корабль вам знаком?
— Вполне уверен, капитан, — твердо и лаконично ответил молодой моряк.
— Да это, никак, королевское крейсерское судно, если я только не ошибаюсь, — проговорила совершенно неожиданно мистрис Эллис.
— Да, вы совершенно правы, таково и мое мнение.
— Хорошо, так и быть! — воскликнул Морской Разбойник и гордо выпрямился во весь рост. — Так и быть, мы подвергнем испытанию быстроту его хода. Ваше присутствие здесь, мистер Вильдер, равно как и мои собственные глаза, убеждают меня, что на "Дельфине" все в порядке. А теперь прикажите поднять грот-парус и вперед!
Молча поклонился молодой моряк и поспешил удалиться, чтобы исполнить отданное ему приказание.
Вскоре ветер надул паруса, и грациозный "Дельфин" принялся рассекать волны, сначала медленно, словно пробуя свои силы, а потом все быстрее и энергичнее и, наконец, подобно лебедю, стал оставлять за собою длинную серебристую борозду.
Состязание началось и, само собою разумеется, не замедлило поглотить внимание всех находящихся на "Дельфине".
Заслышав плеск волн, рассекаемых килем стройного "Дельфина", пират, казалось, снова оживился и повеселел, хотя все еще не прекращал своих наблюдений за незнакомым кораблем. Последний находился теперь на расстоянии приблизительно морской полумили от "Дельфина", с которого можно было довольно явственно видеть его отдельные части.
На его палубе виднелось несколько матросов, которые карабкались вверх по снастям и затем опять исчезли из виду, между тем как около орудий, как то можно было видеть, конечно, с помощью подзорной трубы, замечалась усиленная деятельность.
