Собравшиеся в бомбоубежище члены правительства с нетерпением и страхом следили за докладами Черчиллю о маневрах русских самолетов. С облегчением узнав, что русские огня не открывают и бомб не сбрасывают, Черчилль открыл заседание кабинета министров. В этот момент в бомбоубежище появился Иден. Мрачно и неторопливо он подошел к Черчиллю, поздоровался и попросил разрешения доложить о требованиях русских. Черчилль разрешил, и Иден, достав из папки бумаги, начал зачитывать ноту Советского правительства, полученную от посла Майского.
В ноте русские требовали выхода Великобритании из англо-американского режима эмбарго Европы, официальных извинений за агрессию против советских войск в Дюрене, отказа от признания и поддержки антисоветских акций эмигрантских правительств, полной эвакуации британских войск с континента, интернирования германских военнослужащих с выдачей военных преступников правительству СССР и его союзников. В противном случае Советское правительство оставляло за собой право на репрессалии по отношению к Британскому правительству, адекватные его действиям.
С каждым зачитанным пунктом лицо Черчилля все больше мрачнело. Как только Иден закончил читать, Черчилль экспрессивно поднялся с места и, повернувшись к членам правительства, заявил:
– Это программа полной капитуляции, черт побери! Но пока мы не имеем сил ответить на вызов коммунистов. Поэтому необходимо искать компромисс, продолжая подготовку к активному противостоянию.
Отряд Логичева собрался в Гейленкирхене без происшествий. Только на обратном пути в Липецк у одного из Ла-200Б отказала выработка подвесных баков, из-за чего пришлось его сажать на запасной аэродром. Долетев до границы СССР, он приземлился под Ужгородом, а позднее перелетел в Липецк, где его уже ждали остальные летчики и самолеты.
Москва. Кремль
Заседание Бюро Центрального Комитета посвящалось весьма важному вопросу – заключению мирных договоров с Японией, Германией и Италией. Трудные переговоры между министром иностранных дел СССР Молотовым и министром иностранных дел Японской империи закончились вполне приемлемыми условиями. Переговоры с Германией прошли еще раньше, а итальянцы в принципе согласились на советские условия мира, впрочем, весьма легкие. Первоначально Маленков, Молотов и Берия хотели просто утвердить тексты договоров на заседании правительства. Но тут вмешался Хрущев. Заявив, что важный политический вопрос не может решаться в обход центральных партийных органов, он потребовал обсуждения на Бюро Центрального Комитета.
Заседание открыл Маленков. Кратко оповестив повестку дня, он дал слово Молотову:
– Товарищи, как вам известно, в течение последних дней представители Министерства иностранных дел под моим руководством, консультируясь с председателем Совета Министров товарищем Маленковым и председателем ГКО товарищем Берией, вели переговоры с японской делегацией. В результате продолжительной и кропотливой работы нами выработаны взаимоприемлемые условия. Надеюсь, все ознакомились с ними? Предлагаю принять данный текст мирного договора без изменений.
Тут же слово потребовал Хрущев:
– Товарищ Молотов не прав. Как можно, практически не рассмотрев политический документ такой важности, сразу принимать его? Необходимо рассмотреть каждую статью мирного договора и внести при необходимости поправки. Иначе получается какая-то келейность. Несколько человек решили, что все в этом документе в порядке, и без обсуждения предлагают его принимать. Нет, необходимо обязательное обсуждение.
Хрущева поддержали Булганин и Ворошилов. Поколебавшись, их сторону принял и Микоян. При голосовании за это предложение высказался и Маленков. Берия несколько раз бросал в его сторону взгляды, проследить направление которых можно было по отбрасываемым стеклышками пенсне зайчикам.
Молотову пришлось зачитывать текст договора полностью. Но если пункты о заключении мира, признании советскими территориями Южного Сахалина и Курил, прекращении огня, сдачи части вооружения (в том числе всего тяжелого оружия) на склады под совместным контролем Советской и Квантунской армий, о постепенной демобилизации и эвакуации Квантунской армии в Японию особых споров не вызвали, то остальные стали предлогом для серьезной критики. Особенно Хрущев и Булганин критиковали пункт о признании Южной Кореи областью японских интересов. Булганин утверждал, что такие пункты делают договор империалистическим, что братский корейский народ должен стать свободным. Хрущев сравнил этот пункт с передачей в Мюнхене Судетской области гитлеровской Германии. Еще больший шум поднялся, когда выяснилось, что японские войска временно остаются в Китае и Северном Вьетнаме, что японцы получат поставки нефти и металлолома из СССР. Хрущев, Булганин и Суслов почти кричали о империалистическом характере договора, забвении интересов социализма и интернационализма. Но в этом вопросе на сторону Молотова и Берии перешел и Маленков, сообразивший, что эти обвинения в первую очередь могут подорвать именно его позицию, как председателя Совета Министров.
– Товарищи. Все мы являемся сторонниками освобождения рабочего класса и торжества коммунизма во всем мире. Но мы должны реально смотреть на сложившуюся ситуацию и учитывать соотношение сил. Наша страна переживает очень трудный момент – после Катаклизма и новой войны одновременно на два фронта мы столкнулись с большими трудностями в народном хозяйстве, в обеспечении повседневной жизни народа. Еще одну большую войну нам не перенести. Да, мы можем, уподобившись американским империалистам, забросать Японию атомными бомбами. Но даже и в этом случае мы не сможем воспользоваться плодами наших побед, не говоря уже о гибели миллионов тех самых тружеников, о которых так заботятся наши товарищи. При сложившейся ситуации, по выводам Генерального штаба, САСШ продолжат поддержку японцев и, весьма вероятно, смогут захватить большую часть оккупированных ими земель.
– Несомненно. По данным разведки, в настоящее время американцы развернули одну пехотную дивизию в Южном Вьетнаме, не менее четырех на Филиппинах и две на Гавайях. Кроме того, они продолжают наращивать силы Тихоокеанского флота, в том числе и за счет сил Атлантического флота. А в Китае японские войска, сковывая силы Гоминьдана, объективно способствуют приходу к власти коммунистических сил под руководством товарища Мао Цзэдуна, – добавил Берия.
– Необходимость поставок нефти и металла в Японию следует также рассматривать в русле японо-американских отношений. К тому же мне не дали озвучить приложение к договору, в котором говорится об удалении из правительства антисоветски настроенных милитаристов, разрешении свободной деятельности политических партий, в том числе и Коммунистической, – добавил Молотов.
Маленкова, Молотова и Берию поддержали Василевский, Микоян и Каганович.
Обсуждение договоров с Германией и Италией прошло уже без накала, практически автоматом. Получившие неожиданный отпор «хрущевцы» уже старались помалкивать, не задавая острых вопросов. В принципе и договора с этими странами заключались на более выгодных для СССР условиях. Так, в Германии к власти пришло правительство во главе с коммунистами, правда, создавшими вместе с бывшими социал-демократами новую партию под другим названием. Италия, в которой у власти оставались фашисты во главе с Муссолини, по новому договору становилась фактической союзницей СССР. Если вспомнить, что до этого был заключен договор о дружбе и взаимной помощи с Францией, то становилось ясно, что СССР удалось практически создать континентальный европейский блок.
По опыту «прошлых» послевоенных лет создание коалиционных правительств во главе с коммунистами в странах Восточной Европы вполне оправдывало себя при отсутствии противодействия империалистических держав, заметил в конце обсуждения Маленков.
Но заседание Бюро на этом не закончилось. Слово для выступления попросил Берия. Зловеще посверкивая стеклами пенсне, он начал:
– Товарищи! Стоящие перед нами проблемы, конечно, не имеют однозначного решения. Но это не значит, что каждая проблема должна вызывать долговременные дискуссии и расколы в партии. Товарищ Сталин указывал нам, как важна единая позиция партии перед лицом империалистического окружения и как бесплодная болтовня вместо решения проблем мешает работе партии и правительства по построению нового социалистического общества. Таким путем стремились направить нас троцкисты. Мы отвергли этот путь и во многом благодаря этому сумели достичь высоких результатов. Но теперь, после смерти товарища Сталина, отдельные члены Политбюро создали группировку, которая снова пытается свернуть на уже отвергнутый здоровыми силами партии путь. Сегодняшнее заседание еще раз показало, что эти люди затягивают решение неотложных проблем, разводя бесплодные обсуждения. Кроме того, подчиненные мне органы МВД обнаружили факты перерождения этих людей, их низкопоклонства перед империалистическими западными кругами. Поэтому я прошу у Политбюро исключения этих людей из партии и разрешения на проведение следственных мероприятий в отношении их.
