И лишь когда я добежал до первых сосен, навстречу мне вышли солдаты во главе с капитаном Боро и сержантом Лаво.
При виде меня они замерли, и мои призывы срочно следовать за мной остались без внимания, так как они стояли как вкопанные. Прошло несколько секунд, прежде чем я догадался, что виной тому – мой внешний вид. Ведь сержант Лаво расставался со мной, когда я был одет вполне прилично, а сейчас перед ними стояло чудовище.
КНЯЗЬ УРАО КАО
Убедившись, что груз перенесен в резервную пещеру и надежно укрыт – сыщикам Васунчока его не найти, я решил возвратиться в Танги. Мудрость командира – пребывать в штабе и оттуда руководить боем. Охрана груза не была решающим делом в войне.
Я оставил Лами под охраной Па Пуо, заверив несчастную девушку, что он ни при каких обстоятельствах не причинит ей зла. Более того, я сказал ей о том, что только сегодня, несмотря на занятость, я просил ее руки у отца. Наконец, мне пришлось прибегнуть к последнему аргументу: любая ее попытка убежать плачевно закончится для ее отца. Я не лицемерил. В тот момент я не подозревал, что капитана Васунчока нет в живых.
На обратном пути я доверил руль шоферу, чтобы спокойно подумать. До сих пор не появился гонец от капитана Васунчока с приказом полицейским вернуться из Танги. Неужели жалкая принципиальность старика доведет его до аморального решения пренебречь безопасностью дочери? Значит, я плохо разбираюсь в людях.
В деревне, у поворота к озеру, стояли два армейских «джипа». Возле них о чем-то возбужденно разговаривали незнакомый мне офицер и молодой русский. Не его ли видел Па Пуо с Лами? Ну что ж, тебе придется прекратить свидания с невестой князя Као.
Я спешил вернуться в Танги, потому что не обольщался временными удачами. В любой момент положение могло измениться к худшему.
Когда мы проезжали городок Линиличок, я обратил внимание на необычную суету на улицах. Случилось нечто, заставившее людей покинуть свои дома. У меня мелькнула надежда, что военное правительство пало и власть вернулась к сторонникам закона. Толпа стояла у наклеенного на стену объявления. Один из мужчин, размахивая в такт рукой, читал его вслух. Я протянул было руку к шоферу, чтобы остановить машину, но затем передумал и сказал: «Гони».
У въезда в Танги я увидел одинокую фигуру, стоявшую у дороги. Я узнал Матура. Что он здесь делает?
– Какое счастье, князь? – закричал толстяк.
– Что случилось?
– Плохо. Очень плохо! Полчаса назад по городу расклеили объявления, в которых сообщается, что завтра в шестнадцать часов в городе ожидается землетрясение… Вот, смотрите, я сорвал одно из них!
ВЛАДИМИР КИМОВИЧ ЛИ
Вспольного на острове не было. Так мне сказали солдаты у дороги. Все-таки я добрался до острова, снял показания сейсмоскопа, проверил датчики, поискал, нет ли записки от Юрия Сидоровича. Мне хотелось думать, что он пьет чай в сосновой роще и не спешит возвращаться, потому что жарко. Но утешить себя было трудно.
Телефон на острове не работал. Отар ждет меня с лентами, а Вспольный пропал. Надо ехать в рощу, разыскать Вспольного и ленты, а оттуда срочно в Танги. Все было у меня рассчитано. Пятнадцать минут до рощи, час с небольшим до города. К закату мы с Вспольным будем в Танги. О возможных осложнениях думать не хотелось, потому что осложнений уже хватало по горло, – скорей бы прошло это проклятое землетрясение, и можно будет свободно вздохнуть.
Когда я стоял уже на дороге, договариваясь с лейтенантом о машине, мимо проехал «кадиллак». Знакомая птичья голова князя Урао повернулась в мою сторону.
У монастыря я велел шоферу остановиться и побежал к дому настоятеля. Старик, поддерживаемый под руку молодым монахом, шел мне навстречу. Мы остановились в двух шагах друг от друга. Молодой монах смотрел на меня злыми глазами. Я попытался собрать воедино мой словарный запас.
– Завтра будет землетрясение, – сказал я. – Вы понимаете?
– Понимаю, – сказал старик, будто я сообщал ему о дожде.
– Надо принять меры, – сказал я.
– Лами, – сказал старик, – увез князь Урао.
– Он увез ее в Танги? – спросил я. Нет, в машине ее не было.
– Нет. – Старик показал наверх, в сторону сосновой рощи.
Плохо! Вспольный уехал в рощу и пропал, Лами уехала в рощу и не вернулась. Я бросился к «джипу». Только забравшись в него, я понял, что бегал по монастырю не разуваясь. Нехорошо получилось.
В роще никого не было, на полянке догорал незатоптанный костер, над ним выкипал чайник. Рядом стояли два пустых голубых «джипа». Солдатская куртка валялась на траве. Я заглянул в палатку. Там спокойно отщелкивал информацию датчик. Я послал солдат поглядеть, нет ли людей за рощей и в той стороне, где скалы, а пока суть да дело, извлек из датчика ленты и быстро проглядел их. Ленты мне не понравились. Похоже было, что землетрясение не дотерпит до завтрашнего вечера. Солнце скрылось за хребтом. Тишина была зловещей. Вернулись солдаты, никого не найдя. Надо возвращаться в деревню, вызывать вертолет…
Вдруг послышались голоса. Потом шуршание камней.
– Идут, – сказал я.
Мы встретили их у кромки рощи. В сумерках люди казались бесплотными тенями, лишь огоньки сигарет вспыхивали, освещая лица.
– Вспольный! – позвал я.
– Я здесь, Володя.
На нем была одежда с чужого плеча: слишком узкая армейская куртка и армейские брюки, которые не доставали до щиколоток и не сходились на животе. Владелец этих брюк, в одних трусах, ежился от вечернего холода в двух шагах сзади.
– Что случилось?
– Я так виноват… Когда землетрясение?
– Завтра днем, – сказал я. – Так что же случилось?
Вокруг шло много людей, человек двадцать. Я всматривался, надеясь угадать среди них Лами. Но ее не было видно. Почему-то рядом возник краснощекий капитан Боро. А он здесь почему?
– Пусть сам расскажет, – сказал Вспольный, показывая на капитана.
Капитан Боро подошел поближе.
– Мы приняли все меры, – сказал он мне, словно я был его начальником.
– Но, к сожалению, обнаружить преступников не смогли.
Капитан Боро был глубоко огорчен.
– А где Лами? – вырвалось у меня.
– У них. Слушай по порядку…
Пока мы добрались до деревни, Вспольный поведал мне о своих приключениях, о том, как они в течение трех часов безрезультатно лазили по скалам. Но ничего не нашли. Несколько раз Боро порывался свернуть операцию и вернуться, и лишь настойчивость Вспольного и полицейского сержанта останавливали его. В конце концов он воспользовался наступившими сумерками и был таков.
Слушая Вспольного, я принял решение, которым не стал делиться с Юрием или Отаром. Они запретили бы мне и думать об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
