— Ты никогда не узнаешь, почему я женился на тебе, — безжалостно сказал он. — А теперь уходи, я не хочу тебя больше видеть.
— Винсент, перестань же! — вскричала Доминик. — Ты, должно быть, никогда не знал, что такое муки ревности, иначе вел бы себя совсем по-другому.
Винсент приподнял голову.
— Вот ты куда клонишь. Ты хочешь сказать, что ревновала? — вопрос прозвучал язвительно.
Доминик поежилась.
— Д-да, — выдавила она. — Конечно!
Винсент горько усмехнулся.
— Господи, как же ты умеешь все переворачивать с ног на голову, — произнес он. — У тебя не было причин для ревности!
— Теперь-то я это знаю, — горько сказала Доминик, — но тогда… Даже в день свадьбы ты решил меня помучать!
Винсент присел, лицо его посерьезнело.
— Тогда все было иначе, — холодно произнес он. — Тогда я тебя хотел.
— А теперь ты меня не хочешь? — Доминик обхватила голову руками.
— Не так, как тогда.
Доминик смотрела на него, силясь понять, как Винсент успел настолько перемениться. Потом, со сдавленными всхлипываниями, она бросилась к двери, выскочила в коридор и опрометью кинулась вперед, не обращая внимания на испуганные крики медсестер. И вдруг, услышав свое имя, она обернулась и увидела… Винсента, который стоял в проеме двери своей палаты и смотрел ей вслед. Доминик, не останавливаясь, вскочила в лифт, спустилась в вестибюль, выбежала на улицу, села в такси и только тогда разрыдалась навзрыд.
Когда Доминик вернулась в отель, Изабелла завтракала. Увидев заплаканное лицо Доминик, Изабелла сразу обо всем догадалась и не стала приставать с расспросами. Вместо этого, она рассказала Доминик, что позвонила в монастырь матери-настоятельнице, и та разрешила ей воспользоваться приглашением Доминик и некоторое время пожить в Минья-Терре.
Доминик вымученно улыбнулась, кивнула и пошла в свой номер умываться и приводить себя в порядок.
Позже, после того, как Изабелла посетила Винсента, Сальвадор повез их обеих в Бела-Висту. Изабелла была погружена в свои мысли и за всю дорогу лишь дважды повернулась к Доминик, желая что-то сказать, но в последний миг спохватывалась.
Так начался для Доминик самый длинный и несчастный месяц в ее жизни. Десять дней спустя Винсента перевезли в Бела-Висту, где он быстро пошел на поправку. Изабелла навещала брата почти каждый день, но ни разу не спросила Доминик, почему та не ходит к мужу.
Когда пошла третья неделя пребывания Винсента в больнице, в Минья-Терру приехал Фредерик Ривас. Изабелла как раз была в больнице, а Доминик встретила гостя радушно, довольная, что может поговорить с новым человеком. В Бела-Висту Доминик не ездила ни разу, опасаясь вызвать новую волну сплетен.
— Как дела? — поинтересовался Фредерик Ривас. — Ты сильно похудела, Доминик. Тяжело тебе приходится, да?
Доминик выдавила слабую улыбку.
— У меня все замечательно, спасибо, — сказала она. — Тяжело, конечно, нам всем, но с ним, я надеюсь, все в порядке.
— С Винсентом? — Фредерик пожал плечами. — Он поправляется не по дням, а по часам. Я видел его только вчера. Собственно говоря… поэтому я и приехал.
Доминик насторожилась.
Пытаясь скрыть свою нервозность, она вызвала Сальвадора и попросила его принести им с сеньором Ривасом горячего шоколада. Потом она закурила и, наконец, сказала:
— Я вас слушаю, сеньор Ривас.
— Прошу тебя, Доминик, зови меня просто Фредерик, — воскликнул Ривас. Потом улыбнулся. — Итак, — сказал он, — с тех самых пор, как твоего мужа перевезли в Бела-Висту, ты его ни разу не навестила!
Доминик стиснула зубы.
— Да, это верно, — с вызовом в голосе произнесла она.
— А почему? — Фредерик нахмурился. — Тебя так угнетает его внешность?
Доминик покачала головой, боясь голосом выдать захлестнувшие ее чувства. Потом сказала:
— Нет, дело совсем не в этом. Просто… Не знаю, как лучше вам объяснить… Словом — я не вижу в этом смысла. — Она закусила нижнюю губу, чтобы унять дрожь. Понимаете, сеньор… Я хочу сказать — Фредерик, — мой муж больше не хочет меня видеть!
— Ты шутишь!
— О, нет. Поэтому, если вы не возражаете, то давайте больше не обсуждать эту тему. Она… я слишком это переживаю.
— Я тебя прекрасно понимаю. Но ты ошибаешься! Винсент очень даже хочет тебя видеть. Он очень зол на персонал клиники за то, что его там так долго держат, в то время как ему так надо поговорить с тобой!
— О, нет, вы заблуждаетесь! — вскричала Доминик, глаза которой подозрительно заблестели. — О, вот и Сальвадор! Сальвадор, поставь поднос сюда, пожалуйста.
Когда Сальвадор ушел, Фредерик Ривас спросил:
— Почему ты так в этом уверена, Доминик?
— Это… Это очень личное… — сказала Доминик, потупив взор. — Я предпочла бы не говорить об этом.
— И все же, я уверен: Винсент очень хочет тебя видеть! Он при мне спросил Изабеллу, почему она не привела тебя с собой.
Доминик встала.
— Я… Извините, у вас есть ко мне что-нибудь еще? Я хочу сказать, что ваши усилия тщетны. Все это бесполезно! Я вовсе не намерена посещать своего мужа!
Ривас казался обескураженным. Он больше не возвращался к этой теме, но всякий раз, когда, как ему казалось, Доминик на него не смотрит, он метал на нее обеспокоенные взгляды. Но Доминик прекрасно замечала эти взгляды. Она была твердо уверена, что Винсент попросту притворился, будто хочет ее видеть, чтобы Фредерик не заподозрил неладного. Но она не станет участвовать в их игре. Не будет прикидываться нежной и любящей женой лишь для того, чтобы угодить его друзьям.
И все-таки после ухода Риваса она задумалась, почему Изабелла ничего об этом не сказала. Ведь она отлично знала истинную причину нежелания Доминик посещать мужа в больнице. А она промолчала!
В последующие дни Доминик несколько раз звонили с завода и интересовались здоровьем Винсента. Доминик была почти уверена, что эти звонки подстроил Фредерик Ривас, пытаясь тем самым пристыдить ее и заставить все-таки пойти в больницу и навестить Винсента.
Затем к ней пожаловал еще один гость. Это случилось днем, когда Изабелла отдыхала, а Доминик сидела в патио. Услышав шум подъехавшего к дому автомобиля, Доминик прошагала в холл и вышла на террасу. Из остановившейся перед парадным входом машины вылез Джон Хардинг. С расширенными от удивления глазами она следила, как он поднимается по ступенькам и приближается к ней. Сердце Доминик учащенно забилось — как-никак, соотечественник, да еще тот, с которым они были некогда очень близки.
— Привет, Дом, — сказал он, дружески улыбаясь. — Как я рад снова видеть тебя!
— Привет, Джон. — Доминик прикусила губу. — Что ты здесь делаешь?
