— Здесь? — Винсент покачал головой. — Я не люблю драться на людях.
— Почему? — ухмыльнулся Джон. — Боишься, что я тебя снова под орех разделаю?
— Нет, Хардинг, — медленно произнес Винсент, — не разделаешь. Неужели ты думаешь, что я не справился бы с тобой в прошлый раз? Ты такой крупный и сильный, но… неумный. Представь на минутку, как бы поступила Доминик, увидев, что ты рухнул замертво с расквашенной физиономией? Она бы пожалела тебя и бросилась к тебе. К тебе. А не ко мне. Этого я допустить не мог.
— Ах ты… — взревел Джон и, позабыв об осторожности, кинулся вперед, как разьяренный бык.
Доминик вскрикнула и попыталась, как и в прошлый раз, встать между ними, но не успела. Винсент, спокойно дождавшись, пока Джон подлетит к нему вплотную, в последний миг ловко уклонился и с силой вонзил кулак под ребра противника. Затем, когда Хардинг сложился пополам, он резко ударил его ребром ладони по шее. Джон мешком осел на землю и лежал, не шевелясь.
Доминик молча смотрела на него, потом перевела взгляд на Винсента. Он, казалось, наслаждался содеянным.
Доминик содрогнулась. Это было уже слишком. Недели напряженного ожидания, страх за свое будущее, разочарование, а теперь еще это!
Не помня себя, она выскочила из патио и бросилась бежать по коридору. Сначала она даже не понимала, куда бежит. Лишь, увидев стоявшие перед входом машины, она поняла, чего хочет.
Вырваться отсюда! Бежать, любой ценой бежать! Попав в Рио, она разыщет английское посольство, а там…
Она увидела, что в замке зажигания автомобиля Винсента оставлен ключ и в два прыжка вскочила внутрь. Дрожащими пальцами запустила двигатель, но никак не могла справиться с рычагом коробки передач. Наконец, ей удалось включить первую скорость, и машина сдвинулась с места. Однако в ту же секунду подоспевший Винсент ухватился одной рукой за дверцу, а второй — вырвал ключ из замка зажигания, прежде чем Доминик успела ему помешать.
— Не стоит, — проговорил он, тяжело дыша. — С побегами покончено, Доминик.
Открыв дверцу, он взял Доминик на руки и вытащил из машины.
Доминик пыталась было отбиваться, но увидела, что в дверях показалась Изабелла, и затихла. Она покорилась. Ей ничего не оставалось, как смириться со своей участью.
Изабелла подошла к ним. Ее глаза метали молнии.
— Ты совсем спятил, Винсент! — воскликнула она. — Сначала затеял драку, а теперь поднимаешь Доминик! Тебя же снова уложат в больницу! И прости меня, ради Бога, но ты должен рассказть Доминик про Хардинга!
Винсент, не опуская Доминик, покачал головой.
— Нет! Я уже и так расплатился с ним.
Увидев подоспевшего Сальвадора, Винсент сказал ему:
— Пожалуйста, убери это дерь… этого человека из патио, Сальвадор, — приказал Винсент. — Хоть сам вези его в Бела-Висту, но чтоб духу его здесь не было!
— Да, senhor! — радостно воскликнул Сальвадор.
Изабелла прикоснулась к руке брата.
— Я поеду с Сальвадором, — сказала она. — мне нужно сделать кое-какие покупки.
— О, нет, — пролепетала Доминик, но Винсент уже зашагал вверх по ступенькам, словно не замечая, что несет ее на руках.
Лишь отнеся Доминик в их спальню и закрыв дверь, он осторожно поставил свою ношу на пол. Доминик оправила платье и сказала:
— Не знаю, чего ты добиваешься, Винсент, но чаша моего терпения переполнена.
— Твоего терпения? — вскричал Винсент. — После того, как ты уже вконец извела меня! — В его голосе послышались гневные нотки. — Черт побери, Доминик, почему ты ни разу не пришла ко мне? Почему не подходила к телефону, когда я звонил?
У Доминик отвалилась челюсть.
— Ты звонил? — прошептала она.
— Ну, конечно. После того, как ты в Рио покинула меня в таком состоянии я звонил тысячу раз, но Сальвадор говорил, что тебя нет, или ты не хочешь подходить к телефону.
Доминик показалось, что ее прошиб холодный пот. Только теперь она стала понимать…
— А Изабелла? — спросила она. — Ты ее тоже просил…
— Ну, конечно.
Доминик отвернулась. Потом, собравшись с силами, спросила:
— Но зачем ты все-таки хотел меня видеть? Разве ты не ясно дал мне понять, что обо мне думаешь?
— Я? — В голосе Винсента прозвучала горечь. — Сомневаюсь. Мне для этого и целой жизни не хватит.
Доминик как током ударило. Она быстро повернулась к нему, сцепив руки.
— Что… Что ты хочешь этим сказать?
Винсент обхватил ее за плечи и притянул к себе.
— Я пытаюсь, только не очень успешно, объяснить тебе, что люблю тебя, дурочка, — произнес он внезапно охрипшим голосом. — Я знаю, со мной бывает трудно… Я вел себя с тобой отвратительно. Ты… простишь меня?
Доминик не верила собственным ушам.
— Но ты… Ты был так разгневан… — пролепетала она.
— Я знаю. Знаю. — Он стиснул ее плечи. — О, Доминик, я люблю тебя!
Он порывисто прижал ее к себе и страстно впился в ее губы. Прильнув к нему всем телом, Доминик вмиг ощутила всю могучую силу его страсти. Ей показалось, что ее ноги вдруг растаяли и превратились в воду.
Винсент снова взял ее на руки и отнес на кровать. Доминик тщетно пыталась собраться с мыслями. Это было так трудно, почти невозможно — ведь больше всего на свете ей хотелось сейчас предаться любви с Винсентом, раствориться в объятиях своего самого любимого на свете человека.
И все-таки, она нашла в себе силы.
— Расскажи мне все, — попросила она.
Винсент с сожалением вздохнул.
— Хорошо, ты заслуживаешь, чтобы знать всю правду, — сказал он. — Когда я встретил тебя в Галеао, я сразу подумал, что ты очень мила, и задача, которую я перед собой поставил, показалась мне довольно приятной. Но потом я почувствовал, что все в моей душе перевернулось. В тот же вечер, когда ты свалилась в бассейн, я окончательно понял, что люблю тебя, и не смогу без тебя жить. Но тогда я не мог тебе это сказать. Я слишком горд. Потом же, когда ты набросилась на меня с этими вздорными обвинениями, я готов был тебя убить!
Доминик приподнялась на локтях.
— Но ты мог все объяснить! Сказать правду!
— Я слишком горд, — повторил Винсент. — К сожалению. И я не мог смириться с тем, что ты поверила этой змее Марион, а не мне. Я хотел тебя проучить, но в итоге проучил самого себя.
— Но почему… Что заставило тебя передумать?
Винсент вздохнул.
— В тот день, когда ты в слезах убежала из больницы, я понял, что зашел слишком далеко. Я хотел бежать за тобой, попросить прощения… но не смог себя заставить. И лишь теперь могу сказать тебе: да, я люблю тебя, моя Доминик. Люблю больше жизни!
— О, Винсент! — только и выдавила она, привлекая его к себе.
На минуту оба замолчали. Доминик прижала голову Винсента к своей груди и сказала:
