— Боже мой, какой же я была сестрой, если всю жизнь заставляла тебя вспоминать родителей? Все наше детство я старалась напомнить тебе о них. Заставляла говорить со мной, рассказывала истории. Я не давала тебе забыть свой кошмар.
— Нет, это не так, — воскликнула Алекс, пытаясь переубедить сестру. Она не считала Ади виноватой во всем том, что та на придумывала себе. По правде говоря, Алекс во всем винила лишь себя одну. И единственный страх, который был — сестра откажется от нее, когда узнает всю правду.
— Тогда, что именно так? — воскликнула Ади, начав трясти сестру, словно пытаясь вытрясти всю правду наружу. — Что именно тогда произошло?
— Давай я расскажу об этой удивительной истории. — услышали они от двери, и в следующее мгновение в помещении включился свет, больно ударяя по глазам, так долго находившимся в темноте.
У распахнутых дверей в комнату стояли их, так называемые родители, и улыбались. Словно не они похитили собственных детей и удерживали непонятно где.
После того как глаза привыкли к свету Ади перевела взгляд на сестру и ужаснулась от увиденного. Та была в той же одежде, что и несколько дней назад, во время их ссоры, но удивительным было не это. Рукава длинной кофты были порваны и местами прослеживались синяки, как будто оставленные палками. Штанина на левой ноге была порвана до бедра, и вся в крови.
Присмотревшись Ади увидела, что длинный шрам от голени до бедра, который Алекс получила якобы в той аварии заново открыт и кровоточит. А на лице были ужасные кровоподтеки, правая бровь разбита, как и губа с левой стороны, и сами губы, ужасно искусаны до крови.
В шоке от представшей её глазам картины Ади закрыла рот руками, силясь не закричать. Ей так сильно хотелось кинуться и обнять сестру, но боялась причинить боль. До этого в темноте, она не замечала всего этого и сжимала её руки, обнимала, а сейчас, увидев в каком состоянии, не могла даже шевельнуться. Прикоснутся к ней.
— А.алекс — вымолвила она.
— Тебе так интересно, что было двадцать лет назад? — спросил Кристофер, широко улыбаясь и заходя в комнату, словно не замечая состояние сестер, сидевших перед ним.
В след за ним в комнату вошла Амелия, а следом несколько мужчин грозного вида. Как Ади поняла — это были их помощники, по тому, как они не пытались вмешиваться в ход дела и держались чуть поодаль от них. Поняв, что мать была заодно с отцом Ади несильно то и удивилась. После последних потрясений было бы странно чему бы то ни было удивляться.
Это она, дурочка, верит во все и всем. Будь она хоть чуть-чуть не такой доверчивой к чужим людям, возможно беды можно было бы избежать. И Алекс бы не пострадала.
— Папочка не надо. Не оставляй меня тут. Папа, мне страшно. — воскликнул Кристофер, пародируя детский голосок, а после расхохотался, словно смешной шутке, а вслед за ним и Амелия. Рядом вздрогнула Алекс, но Ади боялась к ней прикоснуться, вдруг ненароком причинит боль, а зная ту, она ничего не скажет. А мужчина все продолжал: — Я буду хорошей. Забери меня. Папочка прошу.
Ади поняла, мужчина пародировал Алекс. Маленькую Алекс, когда он её продавал. Именно эти слова были произнесены Алекс в тот ужасный день. Она умоляла родного человека не бросать её. Но человек, который должен был защищать и оберегать её в этом мире, оказался самым большим предателем в жизни.
Он оказался тем, кто «убил» частичку себя. Маленькая девочка, не знавшая жизни, столкнулась с предательством от того, кто дал ей эту самую жизнь. И в эту секунду Ади подумала: «В каких разных мирах мы жили, раз самое большое желание и самый большой кошмар в жизни друг друга у нас заключался в собственных родителях?»
***
— Почему? — задала вопрос Ади, в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь. Для нее было огромным потрясение узнать такое о тех, кого считала близкими людьми. Лучше бы она никогда не узнала о том, что они живы. Ведь весь счастливый мир созданный глубоко в сердце был разрушен. И разрушен ни кем-то чужим, а теми же людьми, от которых такого не ожидала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
О чем же думали эти люди, когда творили такое с собственными детьми? Неужели у них не было родительских чувств, или же прост человеческого сострадания, как к детям или же как к живым существам? Тогда зачем вообще они заводили детей? Зачем они так старались, если дети являлись для них лишь обузой?
Задав свой вопрос, Ади не ожидала ответа. Да и по правде, не хотела она знать ответа. Каждое новое открытие приводило к сильному потрясению, приносящему с собой лишь боль. Она так устала от нее, что мечтала потерять память и никогда не возвращать свои воспоминания. Порой беспамятство является даром небес.
— Почему? — воскликнула Кристофер, зло уставившись на нее. Казалось этот вопрос очень сильно его разозлил. — Ты смеешь спрашивать почему? А почему вы нам, лишние рты? Вы никогда нам не были нужны.
— Почему тогда вы дали на жизнь? Кто вас просил? — зло воскликнула Ади. Как и ожидалось слова, произнесенные родным отцом причиняли лишь боль. Она успела пожалеть о так некстати вырвавшемся вопросе. Понимала же ответ ничего хорошего не принесет, но все же спросила. А после тише добавила: — Зачем давать жизнь те, кто вас не нужен?
Вместо ответа послышался громкий смех. В недоумении подняв глаза Ади поняла, смеялась их мать, словно услышала самую смешную шутку. Не переставая смеяться она подошла к мужу и обняв за шею поцеловала в щеку.
— Они такие забавные, милый. — сквозь смех произнесла Амелия, смотря в глаза мужа, словно боль собственных детей забавляла её. Ей было интересно наблюдать за беспомощностью этих детей. За все прошедшие годы она ни разу не вспоминала о них. И даже когда были детьми для нее являлись не больше чем игрушками. — Они же не знают, что появились на свет благодаря деньгам, которые мы за них получали. Жаль вас огорчать, малютки, но без денег вы нам не нужны были. Нет денег — нет и вас.
— Какие деньги? — спросила Алекс, до сих пор молчавшая. До сих пор ей не важны были мотивы этих двоих. Она распрощалась с ними давным-давно, решив, что никогда не нужна была им. Зачем вспоминать о тех, кто отказался о тебя, выбрав для этого не самый гуманный способ? Как ы сложно ни было она много лет назад заставила себя понять простую истину — неважно насколько сильно ты любишь и доверяешь человеку, если в ответ их нет в твою сторону от предательства тебя ничего не спасет. И главное никто не обязан чувствовать к тебе то же, что и ты к ним. Твои чувства — твои проблемы.
— Какие деньги? — переспросила женщина, считавшаяся их матерью, и вновь громко расхохоталась. А после отойдя от мужа подошла ближе к ним и поправляя прическу и смотря в даль прошептала. — Ах, возможно вы не поверите, но я была богатой наследницей. Но, к сожалению, моя глупая семья не понимала моих желаний и стремлений стать знаменитой актрисой. Для них было, что их скучная жизнь, предопределенная для меня, меня не утраивает. Так что как это и бывает я сбежала из дома. А после я встретила любовь всей своей жизни. Моего дорогого Кристофера. Да, дорогой?
— Конечно, любовь моя! — прошептал он, кивая головой и доставав сигареты из кармана закурил. Амелия улыбнулась ему, а после повернувшись обратно к сестрам, продолжила:
— Не только моя семья считала меня бездарной актрисой, но и люди из киноиндустрии. Я тогда очень злилась и негодовала. Я хотела доказать всем, что они ошибаются, показать всем какая я талантливая актриса, но к сожалению, деньги закончились быстрее чем я добилась своих целей и мне пришлось вернуться к семье. А эти жалкие людишки. Эти жлобы, возомнившие себя кролями мира отказались от меня, сказав, что я их опозорила. Да и еще посмела вернуться домой выйдя замуж неизвестно за кого.
С каждым произнесенным словом Амелия все больше возгоралась и злилась, словно воспоминания давно минувших лет все еще живо в её памяти и вновь предстали перед глазами. Кристофер, отбросив недокуренную сигарету в сторону, подошел к ней сзади и обнял за плечи, успокаивая. Смотря на них со стороны невозможно было представить, то двое людей так сильно любящих друг друга способны причинить такую боль собственным детям. Но как показала практика эти двое не могли любить никого кроме друг друга.
