— Я люблю его, — глухо сказала Бесси.
— Ах, в самом деле! — со смехом сказала Аннабель. — Ты любишь его?
Она взяла маленькое зеркало с кровати и протянула его ей.
— Взгляни на себя, несчастная девушка, да взгляни же!
Круглое стекло отразило жалкую физиономию и редкие белокурые волосы, честно разделенные посередине пробором.
— Взгляни на себя! И взгляни на меня. А ты хорошо знаешь, что и на мне-то он женился из-за моих денег. Знаешь также, что любит он другую. А если он взял тебя, несчастную, то ты знаешь почему, ты это хорошо знаешь...
— Что за важность, если я люблю его! — пробормотала Бесси, стараясь высвободить свою руку из бешеного пожатия больной.
— Это потому, что ты умеешь шить и гладить, и счищать сажу со старых кастрюль. Это из-за твоих, созданных для таскания мешков, бедер, из-за твоих помороженных рук, из-за твоих ног, которые обувают в галоши. Это потому, что здесь супруга экономнее прислуги.
— Госпожа! — в ужасе кричала Бесси. — Успокойтесь. Вы повредите себе.
— Посмотри на себя, посмотри только на себя!
Бесси вырвала у нее зеркало. Аннабель разразилась рыданиями. Затем она начала успокаиваться; потом засыпать. Все это продолжалось около часа, все время она не переставала осыпать сарказмами жалкую Бесси, которая, не обижаясь, укачивала ее, как маленького ребенка.
Прошла неделя, во время которой ни та, ни другая намека не сделали на эту сцену. Затем Аннабель начала вставать с постели.
Однажды утром она в кресле, которое принесли для выздоравливающей, сидела у открытого окна. Бесси, примостившись около нее на табурете, вязала.
— Бесси, — сказала Аннабель, наклонившись к молодой женщине.
Та взглянула на нее грустным и робким взглядом. Аннабель взяла ее за руку.
— Бесси, я недавно так говорила с тобою, что мне теперь стыдно. Не сердись на меня за это.
— О госпожа! — пробормотала бедная Бесси.
— Нет, не называй меня госпожой! Ты знаешь отлично, что при нем не смеешь так называть меня. Зови меня по имени, я тебе позволяю, даже прошу тебя об этом.
— Я никогда не посмею, — прошептала Бесси.
— Надо сметь, — серьезно сказала Аннабель. — Если ты не посмеешь, то и я не посмею сказать то, о чем хочу попросить тебя. Я хочу кое о чем попросить тебя, Бесси.
— Меня! — сказала Бесси, сложив руки. — Ах, вы отлично знаете...
— Когда мне можно будет выходить?
— Сегодня четверг. Начиная с понедельника...
— С понедельника, — сказала Аннабель.
Она подумала с минуту, потом сказала грустным и спокойным голосом.
— Бесси, я хочу уехать.
— Уехать!
— Да, уехать отсюда, уйти, понимаешь ли, и я хочу, чтобы ты помогла мне.
— A! — дрожа сказала Бесси.
— Да, Бесси. Я понимаю, что ты боишься. Но он не будет знать, что ты помогала мне. И вообще я не говорила бы так с тобою, если бы тут не был замешан и твой интерес. Ведь ты любишь его, не правда ли?
Бесси, не отвечая, опустила голову.
— Ну вот, так как ты любишь его, то ты должна желать избавиться от меня, потому что скоро я выздоровею, и ты будешь иметь во мне соперницу. Да. В понедельник Сара, во вторник — я и только в среду — ты, Бесси. Если меня не будет, то ты выигрываешь две ночи в неделю. Две ночи. Из-за этого стоит потрудиться.
— Ах! Бог мне свидетель, что я руковожусь вашими интересами, госпожа, — вскричала Бесси.
— Опять, — сказала Аннабель, грозя ей пальцем.
— Чем могу я быть полезной вам? Я не вижу.
— Я хорошо это вижу. Главное не возбудить опасений. Ты ходишь на рынок раз в два дня, как мне кажется. Для меня специально выходить не надо. Сегодня твоя очередь?
— Нет, — сказала Бесси, — завтра в десять часов.
— Хорошо, подождем до завтра. Впрочем, мне вообще некуда торопиться, так как я не могу выйти раньше понедельника. А пока будем говорить о других вещах.
Ночь Аннабель провела довольно хорошо. На другой день, часов в девять, Бесси кинула на нее вопросительный взгляд.
— Я сойду вниз, приготовлю все, чтобы пойти на рынок.
— Хорошо, — сказала Аннабель.
И прибавила, спокойно глядя на нее:
— Ведь рынок недалеко от почтовой гостиницы, не правда ли?
— Совсем близко.
— Так вот надо зайти в почтовую гостиницу и постараться, по возможности секретно, узнать: все ли еще стоит в Сидер-Уэлли первый эскадрон 2-го драгунского полка?
— Первый эскадрон, — начала Бесси, раскрыв глаза от изумления.
— Да, — сказала Аннабель. — В этом нет ничего удивительного. Ты знаешь, что, когда федеральная армия покинула 2 июня Соленое Озеро, она расположилась на квартиры в Сидер-Уэлли. Но с тех пор отношения между вашингтонским правительством и мормонами настолько улучшились, что большинство оккупационных войск было отозвано. Теперь, повторяю тебе, надо узнать, остался ли стоять в Сидер-Уэлли первый эскадрон 2-го драгунского полка? В гостинице тебе легко дадут эти сведения, потому что через ее посредство идет корреспонденция, предназначенная для экспедиционного корпуса. Ты только не забудь: первый эскадрон 2-го драгунского полка.
— Не забуду.
— Ну так иди. Я буду ждать тебя.
Бесси вернулась через два часа.
— Ну что? — спросила, немного побледнев, Аннабель.
— Первый эскадрон все еще стоит в Сидер-Уэлли, — сказала Бесси. — Я видела ящик с шампанским, который отправляли туда на имя командира эскадрона.
— А! — шепнула молодая женщина, приложив руку к сердцу.
И она отрывисто сказала:
— Я забыла попросить тебя, чтобы ты узнала, в котором часу уходит туда почта.
— Я знаю, — ответила Бесси. — В шесть часов вечера уезжает курьер. Он едет медленно и приезжает только на другой день утром. Курьер отправляется каждый день, кроме воскресенья.
— Хорошо, — сказала Аннабель. — Теперь, вот что: можешь ты, не обратив ничьего внимания, принести мне сюда перо и чернила?
Через несколько минут явилась Бесси и принесла то, что у нее просили.
— Спасибо. Оставь меня; не приходи раньше трех часов.
В три часа Бесси опять была в комнате Аннабель.
— Ах! — вскричала она, схватив Аннабель за руку. — Вот у вас опять жар.
— Ничего, ничего, — отвечала та.
Глаза ее блестели. Она ходила взад и вперед по комнате.
— Сделай так, чтобы тебе сейчас можно было выйти, Бесси. Можешь ты так устроить, чтобы никому это в глаза не бросилось?
— Да. — Мне даже нужно выйти: Саре понадобился перец, а он весь вышел.
— Вот и отлично.
Аннабель вытащила письмо из-под подушки.
— Ты пойдешь сперва в почтовую гостиницу, Бесси, и сдашь там письмо. Надо, чтобы оно ушло сегодня в шесть часов.
Бесси стояла посреди комнаты с письмом в руках.
— Разве ты не слышала? О, можешь прочесть адрес.
— Не в том дело, госпожа.
