— И то, что вы поставили на эти должности своих сыновей и племянников, показывает вашу самоотверженность. Ведь вы готовы пожертвовать жизнью всей семьи ради Караэна! — закончил я свою мысль.
Я долго разглядывал их понурые лица. А потом все же решил оставить им лазейку.
— Все же я советую оставить хотя бы одного сына на хозяйстве. Чтобы он мог продолжить дело, когда вас убьют.
В следующий раз я, без удивления, обнаружил, что большая часть родственников сотники из отряда убрали.
Тем временем «чуханы» потихоньку тренировались. Каждый день они делали небольшой проход с оружием вдоль стен города. Километров на десять. Потом эту дистанцию удлинили. Во второй половине дня люди разбивались на пары и тренировались с деревяшками. Потом учились ходить строем. Не быстро, но и не так уж медленно, это сборище случайных людей превращалось в солдат. Не в «сольдат», от слово сольдо, а в тех служак, привыкших подчиняться приказам, к которым я привык. Оставалось научить их умирать по приказу. В конечном счете, это и есть работа солдата на войне.
Поэтому я начал отправлять их на задание. Благо, таких было всегда в достатке. Основная проекция силы Караэна потихоньку перешла в руки Фредерика. Но он часто брезговал проблемами крестьян. Частью это решало конное ополчение Дйева. Я так и не встретился с этим человеком. В основном, потому что Дйев не стеснялся говорить обо мне гадости в присутствии даже посторонних. А отца Магна он вообще ненавидел. Надо сказать, было за что. Я остерегался, что он назовет меня сыном свиньи в глаза при аристократии, и придется его убить. А Дйев пользовался удивительно сильной любовью как среди молодых всадников, так и среди крестьян и горожан. Причем заслуженно — во многом благодаря его активной деятельности Караэн очень быстро вышел из периода беззакония после нашествия сначала Гонората, а потом и Короля. Из крупных переделов собственности случился только Ченти, который забрали себе инсубры. Да в Орлином Гнезде вырезали правящую семью. Не без моей помощи. Так уж вышло, что Дйев смог сделать то, что хотел я, но сделал это лучше — у него постоянно был наготове летучий отряд в полсотни, а иногда и в сотню всадников, который немедленно и быстро выдвигался в любое место на расстоянии до трех дневных пеших переходов от Караэна. И решал возникшие проблемы — от разбойников и кровной вражды, до монстров и вампиров. Да, однажды птенчики Дйева — вокруг него в основном собирались младшие сыновья аристократов — смогли убить вампира. Подозреваю, это был слабенький вампир, но все же.
Но даже Дйев не мог быть везде. Как только я начал узнавать подробнее, я обнаружил, что мир вокруг Караэна даже опаснее, чем мне казалось. Стоило свернуть с людных торговых трактов или отойти подальше от стен родного городка, то вполне можно было увидеть новое и помереть.
Сначала мои «чуханы» сходили в однодневный поход на юг. Там моих арендаторов преследовала какая-то тварь, выбравшаяся из болота. Мы провели там неделю — со мной была Адель, так что несмотря на первый снег, мне это время запомнилось ярким и солнечным отпуском. Никакой твари не обнаружилось и мы вернулись. Я все равно был доволен — отличная тренировка для будущих походов. Потом был поход совсем рядом, на гоблинов. Я снова присоединился. Очень хотелось посмотреть на этих существ. Пока все встреченные мной разумные были людьми, отличаясь не больше, чем отличаются люди из разных частей света в моем мире. Однако гоблины, по смутным воспоминаниям Магна, явно были чем-то совершенно особенным. Разумеется, никаких гоблинов мы не нашли.
Как объяснили мне Матль с Сундуком, проблема с гоблинами в том, что им часто помогают крестьяне. Гоблины обычно не просто воруют куриц и брюкву из амбаров, как это рассказывают крестьяне, а честно все покупают. Ходят слухи, что у этих существ полно золота и они не знают ему цену. Поэтому арендаторы просто ждут, пока гоблины заберут свое, прячут полученное от гоблинов золото, а потом говорят владельцу земли, что их гоблины ограбили. Впрочем, бывает и так, что гоблины и в самом деле нападают на селение — и вот тогда шанс их застать резко повышается. Откуда гоблины появляются и куда деваются потом — вопрос интересный, но не принципиальный. В мире Матля и Сундука были и вполне обыденные мыши, которые точно так же самозарождались в прелой соломе по весне и исчезали в никуда зимой.
В третий раз был поход по дороге, до самого перевала Большой Забер, уже без меня. Это было простое патрулирование — купцы сообщили о попытках на них напасть. Я подозревал горцев. Следовало просто отпугнуть разбойников. Четвертый поход вообще ничего не предвещал — буквально по соседству, в паре километров от Военных Ворот, кто-то по ночам повадился ломиться в хлев стоящего у самого болота хутора. Хуторяне были перепуганы насмерть, но их история не заинтересовала ни Фредерика, ни Дйева. Я отправил своих. Традиционный местный хутор был одним большим укрепленным зданием, с полями вокруг. Придя на место, «чуханы» встали лагерем подальше, чтобы не спугнуть загадочного ночного гостя. И выставили засаду. Кто бы мог подумать, что в этот раз им улыбнется удача. Лучше бы не улыбнулась.
Когда они притащили бесформенную тушу, истыканную копьями, я не сразу опознал в ней огромную пиявку. Мой отряд потерял в этой схватке двух человек убитыми и одного тяжело раненым. Один упал лицом на свой дрын с шипами во время ночной суматохи и так страшно раскроил себе щеку, что стал похож на гротескного Джокера. Одного куснула пиявка. И он умер очень мучительно, заживо ферметируясь под действием пищеварительного сока чудовища. А второго застрелили из арбалета свои. Видимо, приняв его за пиявку в темноте.
Да, ходить чуханы в походы научились, но вот сноровки в бою им явно не хватало.
Они и сами это понимали — после того случая сразу сорок человек заявили, что хотят покинуть отряд. Я не стал их держать ещё три месяца, отпустив сразу. В отряде осталось чуть больше двух сотен человек. Зато теперь они оказались сносно вооружены. У половины стеганная броня, у полусотни копья и щиты, еще у двух десятков слабенькие, но арбалеты. У остальных двуручные дубины и цепы, обитые мягким железом и усаженные закаленными шипами. Оружие, которое мог сделать обычный местечковый кузнец.
Проблему с боевой эффективностью надо было как-то решать. И выход нашелся. Раз в неделю сотники уходили на побывку домой, отпускали и тех, кому было куда уйти. И в городе случилась драка. Кто-то из пивоваров насмехался над нашими парнями. Те полезли в драку и получили. Пострадали довольно серьезно но ничего такого, чего бы не могло исправить мое фирменное наложение рук. Матль проявил внезапную инициативу — пошел и забил пивоварам стрелку.
Мои «чуханы» против примерно пяти сотен пивоваров и тех, кто захотел к ним присоединиться, сошлись под стенами Караэна на следующее утро. Поскольку драка была не за что-то конкретное, а скорее спортивного интереса для, обе стороны использовали в ней деревянные дубины, хотя и были в боевых доспехах.
За побоищем наблюдала со стен и вокруг половина города. Я узнал слишком поздно. Когда я прискакал на место драки, все было кончено. Моих чуханов положили в снег, и ходили попинывали. Впрочем, раненых заботливо подняли и отнесли к лекарям пивоваров. К моему удивлению, обошлось без погибших. Не смотря на то, что снег местами был просто сплошняком красным, из безвозвратных потерь только пара десятков зубов. Мне пришлось приложиться к нескольким открытым переломам, все остальное обычные местные лекари взяли на себя.
Как ни странно, но после этого боя, отношение к «чуханам» в корне изменилось. Находясь в явном меньшинстве, они смогли дать бой. И довольно долго держались — всем было очевидно, что пивовары взяли числом. Больше того, в бою Матль и Сундук даже смогли совершить пару маневров — развернуть фланги в стороны, например. Это потрясло уже Фредерика. Наемник, подлый гад, разумеется обо всем знал, но даже не подумал меня предупредить.
— Это должно было случиться, — сказал он мне, в ответ на мой бешеный взгляд. — И вы, сеньор Магн, только бы все испортили.
