В результатах переговоров мало моей заслуги, зато много заслуг Вокулы. Поэтому и сбор выкупа я оставил на него. У меня были дела по важнее. Например, я довольно много времени проводил с Адель. Мы занимались танцами. Не только стоя. А еще, участок по соседству от поместья Итвис начал медленно обретать нужный мне вид. Силами зависимых людей, собранных с моих земель, запланированная мной перестройка шла на удивление быстро. И я не стал ждать, а решил начать проект, который задумал едва ли не в первый день своего пребывания в этом мире. Оставалось найти подходящих исполнителей. И у меня были на примете пара.
— Видите там дом? Это жилой дом. Отдельная комната, в которой могут жить два, или даже четыре, человека. Есть кровать, но всем остальным придется озаботиться самим постояльцам. Общая кухня, помывочная. Потом покажу внутри. Пойдемте сюда. Видите этот большой зал? Это для тренировок. Мне не смогли перекрыть крышей его полностью, поэтому там посередине здоровенная дыра. Но от ветра стены защитят, это главное. А вон там видите, самое главное. Пойдемте туда!
— Это трещал я. Как любой человек, искренне радующийся когда его задумка воплощается в жизнь. Караэнская осень была теплой, оставленные по моей просьбе фруктовые деревья все еще были одеты в листву. рабочие, в отличии от моего мира, относились к своей работе с большим уважением, поэтому все — от самой маленькой деревяшки, до самого последнего камушка, было любовно обработано, отточено, потерто, и со старанием установлено на место. Сугубо практичные постройки, которые я велел возвести, вызывали у меня ассоциации с чем-то японским. Все было идеально на месте. Я оглянулся на тех, кому показывал все это. И не увидел на их лицах ничего, кроме немного испуганной растерянности.
— так, ладно, — я остановился. — Дедушка Мо, что тебе не нравится?
Дедушка Мо, Репень и еще несколько охотников на чудовищ жались друг к другу так. Будто ухоженные дорожки и блестящие белизной свежей кладки стены пугали их. Неописуемые ужаса Кровавого Волока не пугали, а это пугает. Я знал, что так будет, поэтому перед нашей встречей я заслал к ним Вокулу. И, на всякий случай, Сперата. В качестве переводчика на человеческий. Охотники должны были уяснить — их гильдия в Караэне это не только место для ночлега и склад припасов. Это статус. Им больше не придется жаться по углам, скрываясь от владетельных сеньоров. Не рисковать быть принятыми за браконьров или просто быть ограбленными под любым предлогом. Но я видел — осторожный как старый вампир дедушка Мо все еще не решился. Или даже решил отказаться, но думает, как это сделать так, чтобы меня не обидеть.
— Это прекрасное место… Даже не знаю, достойны ли мы такого… — начал старик.
— Это уже мне решать, кто и чего достоин, — перебил я его и жестом поторопил. — Давайте сюда.
М вышли на небольшую площадь, окруженную лавочками. С одной стороны возвышение и стена. Похоже на маленький театр под открытым небом. Да, набросок я делал. Меня охватила беспричинная гордость — из той мешанины линий, которые я нарисовал, строители не только смогли выудить суть, но и воплотить это в камне красиво. Я подвел своих гостей к стене. Там возились вездесущий Вокула и Каас Старонот. Декан факультета алхимии,выуженный из подвалов где самозабвенно предавался своей страсти вместе с горной ведьмой (Гвена уверяла, что они и в самом деле сутками колдуют над всякими колбами, чанами и взгонными аппаратами) вытащенный на свет выглядел не очень хорошо. Объективно зеленый оттенок кожи, мешки под глазами, еще и постоянно близоруко щурится. Но голос был сильный, властный и энергичный. Он командовал несколькими рабочими, которые развешивали таблички. Каждая, как маленькое произведение исскуство, с козырьком от непогоды, фигурными зажимами для листа бумаги, и деревянными держателями для ярлыка заявки.
— Какие уже задания уже есть? — спросил я погромче. Каас на такую мелочь, как Магн Итвис, разумеется внимания не обратил. ответил Вокула.
— Оказывается, в темнолесье водятся твари, словно собранные из ветвей… — с оттенком удивления сказал Вокула. Я глянул на охотников. Они явно поняли, о чем идет речь. Вокула продолжил. — Мастер Каас сказал, что университет готов отдать за эссенцию из него двести золотых. Вернее, Университет готов поручится, что после того как она попадет к ним, они смогут сделать Слезе Жизни, способное даже потерянные руки заставить вырасти заново.
Вокула покачал головой. Все слышали о Слезе, но мало кто в неё верил.
— Потому я готов проспонсировать университет, поскольку это вложение может окупиться…
Я снова глянул на охотников. Сумма в двести дукатов на них произвела смешанное впечатление.
— Лезть в темнолесье за двести дукатов так же глупо, как и за тысячу, — тихо сказал дедушка Мо. — Какая разница мертвецу, сколько ему не заплатят?
— Что это там? — встрепенулся Репень. Я проследил за его взглядом. Умница Каас снабдил заявки рисунками. На этом были изображены те самые штуковины, отдаленно напоминающие камни с проводами, которые охотники собирали в Кровавом Волоке.
— Глаз Волока, называемый также Красный камень, или просто Фасентка, — отозвался Касс. Как и подобает настоящему интеллектуалу, он ответил абсолютно точно, но его ответ был абсолютно бесполезен.
— Объявление, что Университет примет эти штуки, по цене в один дукат за каждую, — пришел на помощь Вокула. И тут же начал оправдываться. — Я отказался это субсидировать, но Университет готов оплатить из своих средств…
— Вы не понимаете! — Каас обернулся и начал говорить, размахивая руками. — Это уникальная вещь, которая позволяет самым драматичным образом ускорить процесс возгонки, одновременно резко повышая выход субстрата…
Я обернулся к охотникам. И увидел как они стоят с потрясенными лицами. Впечатлило их так, разумеется, не попытки Кааса объяснить ценность их трофея. А то простое обстоятельство, что они могли получить полугодовое жалованье не самого последнего подмастерья за штуковину, которую раньше отдавали за медные монеты. Я не выдержал и самодовольно улыбнулся. Потому что понял — так, или иначе, гильдии охотников быть.
Только и нужно было, что убрать длинную цепочку посредников между конечными потребителями, и добытчиками.
— Вы еще походите, подумайте. А потом приходите ко мне, — я махнул рукой. — Моё поместье через забор. И мы обсудим детали.
Идя по алее, проложенной прямо через фруктовый сад, я наслаждался запахом, видом и осенней свежестью. И мысленно помечал галочками список дел. Найти независимую от внутригородского влияния силу? Выполнено. Сразу две, горцы и долгобороды. Начать влиять на умы массово и поголовно? Сделано. Так же даже с двойным запасом прочности. Уличные артисты Гвены и газета Ченти. Упрочить свое положение среди Великих Семей? Старая, добрая, свадьба. Которая обошлась дороже, чем я планировал. но дешевле чем могла быть. Вдобавок, теперь у нас нечто вроде союза с Королевством Фрей. Что еще? Ах, разогнать оппозицию в лице Городского Совета и Старых семей. Что ж, пока и это удалось. Разумеется, скоро сеньоры придут в себя, стряхнут растерянность и начнут прибирать к рукам Палаты совета. Но и выбранные в Серебряную и Золотую Палаты, тоже распробуют вкус власти. Вокула будет держать руку на пульсе. главное, чтобы Итвис всегда были над этой вознёй. но чтобы мое слово оказывалось решающим.
Гильдия охотников, как противовес старым гильдиям и как потенциальный источник дохода и центр силы тоже, наконец создана. Это было не обязательно, но мне очень уж не хватало в этом магическом мире института приключенцев. Это для души.
Теперь надо потихоньку раздвинуть границы влияния Караэна. Но для этого нужна война, а война это дорого. Вокула меня с говном и кирасой съест, если я затею траты на войну. Единственный способ хоть как-то сделать траты на войну приемлемыми, это провернуть что-то вроде того, что провернули французы во время Великой Французской Революции. Для этого мне нужно изобрести нацию, патриотизм не к своей улочке или даже городу, а к некой условной нации, дополнить это всеобщей воинской повинностью, подпереть военно-промышленным комплексом… Мда. С этим пока придется подождать. Такие дела нельзя сделать за пару месяцев. На всякий случай я создал сотню, на которой планировал отрабатывать массовое обучение. Во главе неё поставил тех двух отличившихся в Битве у стен горожан. Сердцельва и какого-то наглого мужика на М. Который теперь щеголял в моих доспехах. Правда, сначала они упорно отказывались. Даже после того, как я предложил платить двадцать дукатов в месяц. Больше цену я поднимать не стал. Как сказал Вокула «Когда человек хочет отказать, он назначает слишком большую цену. Если заплатить эту цену, можно заставить человека принять деньги. Но это вовсе не значит, что он будет согласен».
