Даже идея скорой помощи нуждается в пламенных сторонниках. Рассмотрим один пример. До 1970 г. немногие имели ясное представление о высоком артериальном давлении – одной из наиболее частых причин сердечных приступов и инсультов. Сегодня миллионы людей регулярно посещают врачей, контролируя свое давление. В книге «Продолжительность жизни: кто и почему живет дольше» (Lifespan: Who Lives Longer and Why) Томас Дж. Мур рассказал, что это произошло благодаря американским женщинам{115}. В 1966 г. ведущий американский специалист в области артериального давления Эдвард Фрис обнаружил, что некоторые из лекарственных препаратов, которые он исследовал, очевидно, предохраняют от умеренной или сильной артериальной гипертонии. Фрис немедленно опубликовал результаты своих изысканий в JAMA, журнале Американской медицинской ассоциации. Спустя четыре года, в 1970 г., после завершения второго этапа своих исследований, Фрис подготовил еще одну статью. На этот раз о нем и его работе вскользь упомянул в вечернем выпуске новостей известный телеведущий Уолтер Кронкайт. И это сообщение привлекло внимание Мэри Ласкер.
Ласкер, которая умерла в 1994 г. в возрасте 93 лет, не была врачом. Томас Дж. Мур описывает ее как богатую, стильную, энергичную вдову. В свое время она была женой рекламного магната Альберта Ласкера. Доктор Джонас Салк, который разработал первую безопасную вакцину против полиомиелита, называл ее посредником между наукой и обществом{116}. Ласкер любила называть себя лоббистом здравоохранения. В прессе ее называют «вдовой», «филантропом», «галеристкой», «светской львицей», и каждая из этих характеристик подходит для Мэри Ласкер. И вместе с тем она была главным инициатором создания Национальных институтов здравоохранения, в течение 50 лет оставалась лидером сторонников увеличения государственного финансирования биомедицинских исследований{117}. Настойчивостью, приверженностью своей миссии Мэри Ласкер очень напоминает Флоренс Найтингейл.
Прочитав статью Фриса, Ласкер убедила чиновников администрации президента Никсона организовать национальную кампанию по информированию общественности о методах лечения гипертонии. Она основала организацию «За лечение гипертонии» (Citizens for Treatment of High Blood Pressure), которая убеждала общественность, что гипертония – это «тихий убийца». Она уговорила свою подругу, известную колумнистку Эппи Ледерер, написать о гипертонии. Мэри лоббировала в Конгрессе выделение финансирования на включение в программу школьного обучения курса по профилактике гипертонии, сотрудничала с фармацевтическими компаниями, всеми силами старалась донести информацию до врачей. В результате этой деятельности за несколько лет отношение населения США к проблеме гипертонии кардинально изменилось{118}.
Старания Ласкер, возможно, спасли множество жизней. Возможно, кому-то ее активность могла показаться и несколько преждевременной, если учесть, что в то время еще оставалось много нерешенных научных вопросов, связанных с гипертонией. Ласкер критиковали и за то, что она действует в ущерб другим видам, другим направлениям медицинских исследований (на деле же Ласкер мобилизовала правительство США и на борьбу с раком, хотя ряд современных ученых считают предпринятые тогда меры ошибочными{119}).
Важно признать само значение деятельности Мэри Ласкер, независимо от того, какими бы ни были ее намерения, пусть даже в чем-то и ошибочными, но даже эти ошибки говорят о ее выдающихся предпринимательских способностях.
Кампания Ласкер по борьбе с гипертонией является ярким примером активного маркетинга. Маркетинг не всегда предполагает подключение средств массовой информации. Сущность качественного маркетинга в том, чтобы каждый, кто мог сорвать ваши планы, сказав «нет», говорил «да». И если этого невозможно добиться, искать другие пути.
«Когда вы работаете на изменения, – объясняет Дрейтон, – необходимо по одну сторону расположить все этапы рабочего процесса, а ключевых участников – по другую. И планируя процесс работы, обдумать каждый шаг каждого из участников. Если кому-то из них не понравится то, что ему предстоит сделать, у вас возникнут проблемы».
Рассмотрим другую, менее заметную инновацию в американском здравоохранении, связанную с анестезией. В 1960–1980 гг. смертность от неправильного введения анестезии имела место в каждой 10 000-й операции. Если в США наркоз вводят 35 млн раз в год, это означает 3500 смертей из 7000, ежегодно наступающих в результате малозначительных процедур. В статье «Когда врачи ошибаются», опубликованной в New Yorker, доктор Атул Гаванде проследил, как анестезиолог Эллисон С. Пирс изменил положение дел в этой области{120}.
Пирс вырос в Северной Каролине, в начале 1950-х гг. окончил Школу медицины Университета Дюка. В 1960-е гг. он начал регистрировать смертельные случаи, произошедшие во время подачи наркоза. Его внимание к безопасности пациентов возросло после того, как его друзья привезли в клинику свою 18-летнюю дочь, чтобы ей удалили зубы мудрости, и она умерла во время подачи общего наркоза. Анестезиолог ввел дыхательную трубку в пищевод, а не в трахею – весьма распространенная ошибка у анестезиологов.
В 1972 г. Массачусетская центральная больница приняла в штат человека по имени Джеффри Купер, чтобы он разработал новое анестезиологическое оборудование. Купер часами наблюдал за работой врачей и обратил внимание на отсутствие стандартизации имеющегося оборудования: в половине случаев вращение ручки по часовой стрелке уменьшало концентрацию анестетика, в другой половине случаев – наоборот, увеличивало. Он беседовал с анестезиологами, пытаясь найти закономерности в том, почему были совершены ошибки. С помощью принятого в авиации метода анализа критических ситуаций, Купер изучил 359 типичных ошибок. Результаты своего исследования он опубликовал в 1978 г. в статье «Предотвращение ошибок в анестезии: изучение человеческого фактора»{121}.
Гаванде писал: «Исследование породило оживленные споры среди анестезиологов, но согласованных усилий по решению проблемы предпринято не было»{122}. В 1982 г. Эллисон Пирс был избран председателем Американского общества анестезиологов. После того как телеканал АВС выпустил сюжет об ошибках в анестезии, Пирс начал действовать в новом направлении. Он создал Комитет по безопасности пациентов и привлек к его работе уважаемых специалистов. Затем он объединился с Купером и убедил Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов составить перечень обязательных операций по проверке анестезиологического оборудования, снять серию видеороликов, посвященных теме обеспечения безопасности пациентов, убедил фармацевтические компании заплатить за распространение видеороликов по всем отделениям анестезиологии американских больниц. Потом Пирс вместе с Купером собрали 50 анестезиологов со всего мира в Бостоне на международный симпозиум. Сейчас подобные заседания проводятся два раза в год. Затем Пирс создал Фонд анестезиологической безопасности пациентов[7], который занялся сбором средств и организацией встреч с хирургами, медсестрами, анестезиологами, производителями анестезиологического оборудования, страховыми и фармацевтическими компаниями, правительственными чиновниками и высокопоставленными лицами Американской медицинской ассоциации. «Благодаря APSF мы могли работать без ограничений и соблюдения иерархии, – сказал мне Пирс. – Это было гораздо лучше, чем пытаться проводить изменения в рамках существующих консервативных организаций». APSF стал выпускать информационный бюллетень (сегодня у него 60 000 подписчиков), выделять гранты на исследования, связанные с проблемой безопасности пациентов.
