– В душ не пойдешь? – поинтересовался Конрад, сладко потянувшись. – От тебя же будет пахнуть мной.
– Нет времени. Надеюсь, Алекс не будет меня нюхать.
Конрад рассмеялся, прошелся обнаженный по комнате, остановился перед Полиной и провел ладонью по ее волосам.
– Вы с ним очень близки, – сказал он, задумчиво повертев в пальцах шелковистую прядь.
– Естественно, – пожала плечами Полина. – Он же мой брат.
– Это не аксиома.
– У нас всегда были хорошие отношения, с самого детства. А когда я переехала в Лондон, мы стали еще ближе. Больше, чем родные по крови. Мы подружились. У тебя есть братья?
Конрад пристально посмотрел на нее и не ответил, лишь поджал губы и покачал головой.
– А сестры?
– Ты слишком любопытная.
– Я о тебе ничего не знаю, поэтому и задаю вопросы, – отмахнулась Полина и принялась расчесывать спутанные волосы.
– Что ты хочешь знать?
– Каким было твое детство, – начала перечислять Полина, – кто тебя воспитывал, писался ли ты по ночам, когда в первый раз поцеловался и сколько раз в жизни любил. В общем, мне интересно, какой ты.
Конрад улыбался, слушая ее, потом взгляд его стал серьезным и, как показалось Полине, колючим, словно она ступила на территорию, куда он никого не пускал.
– Мы любовники, дорогая, а не друзья, – сказал он. – Вовсе не обязательно посвящать друг друга в тайны прошлого.
– Значит, все-таки писался, – нахмурилась Полина и хлопнула его расческой по плечу. – Не хочешь – не рассказывай. Просто мне интересно.
– «Просто»? Хочешь сказать, что это обычное любопытство?
– Да. Нужно знать, с кем спишь.
– Раньше об этом стоило думать. Теперь наслаждайся и не забивай себе голову лишними деталями.
– Почему тебя задевают мои вопросы? – удивилась Полина.
– Потому что, праздно любопытствуя, ты вторгаешься туда, куда тебя не просят, – Конрад даже не пытался скрыть охватившее его раздражение. – Еще раз повторяю, мы – не близкие люди, а просто любовники. Скоро ты уедешь в Москву, и наша связь прервется. Какой смысл открываться перед тобой, если впереди нас ничего не ждет?
– А вдруг у нас получится…
– Нет! – рассмеялся Конрад. – Мы слишком разные!
– Ошибаешься! Мы похожи! Оба циничны, симпатичны, знаем, что хотим от жизни и отношений. Разве этого мало?
– Чересчур. Все, что ты сказала о нас, – правда. Но это лишь поверхностная характеристика, которая не делает нас похожими.
– Для чего ты выводишь меня из себя?
– Прекрати, – потребовал Конрад, с иронией посмотрев на нее. – Мы действительно разные. И будущего у нас не может быть, потому что я этого не хочу.
– Вот так новость! – воскликнула Полина. – Спать со мной хочешь, а построить отношения – нет? Я тебя не достойна?! Немецкая свинья!
– Русская шлюха, – хмыкнул Конрад, немедленно получив затрещину за оскорбление. – Не распускай руки!
– А ты язык! – с яростью в голосе рекомендовала Полина, но вдруг улыбнулась. – Твою мать! Я на тебя абсолютно не злюсь, хотя ты говоришь гадости, – растерянно произнесла она. – Почему?
– Повзрослела и поняла, что на правду не стоит обижаться?
– Ты часто оскорбляешь женщин?
– Когда они того заслуживают, – Конрад подошел к Полине и пробежался губами по ее шее. – Могу и ударить, – зловеще прошептал он.
– Не посмеешь, – Полина с наслаждением прижалась к его груди, чувствуя возбуждение внутри, которое с трудом удавалось сдерживать, и нехотя отодвинулась. – Не сейчас. Опоздаем на встречу с Алексом. Ненавижу тебя, – добавила она, смеясь. – Ты доводишь меня до исступления.
– Можем прекратить все прямо сейчас.
Полина покачала головой, не соглашаясь, но в душе понимала, что это было бы наилучшим решением. Рядом с Конрадом она теряла контроль над собой, готова была во всем покориться и оттого чувствовала себя слабой. Полина никогда не принадлежала мужчине полностью, ведь это означало утрату самого главного – свободы. Поступиться ею она не могла, однако была уверена, что, если бы Конрад попросил, подчинилась бы.
Странно, они были знакомы недолго, но создавалось впечатление, будто знали друг друга целую вечность. Впрочем, не знали, потому что никогда не говорили о прошлом, а интуитивно и безошибочно чувствовали настроение, эмоции. Полину смущал тот факт, что за несколько ночей она приросла душой к незнакомцу, выбросила из головы и сердца Литвина, который еще недавно не покидал ее мыслей, окончательно забыла о прежних любовниках, мужьях, словно их никогда и не существовало. Перед глазами был только Конрад – строптивый и недоступный. «Сотый раз наступаю на одни и те же грабли! – с досадой подумала Полина, рассматривая своего упрямого, любящего действовать наперекор возлюбленного. – Ну почему меня тянет к тем, кто никогда не будет моим?»
– Конни, у тебя есть любимая? – спросила она, выходя из номера.
– Не люблю, когда меня так называют. И ты не зови, – улыбнулся Конрад. – Если бы я любил другую, меня бы не было в твоей постели.
– Любовь и секс – разные вещи. Можно любить одну, а спать с другой.
– Да? – криво усмехнулся Конрад, пропустив Полину в лифт. – Похоже, у тебя больше опыта в этом вопросе.
Полина предпочла промолчать, не желая превращать эту острую беседу в непримиримую ссору, хотя ядовитый ответ уже крутился на языке. Они молча прошли по холлу и свернули к лестнице, ведущей к ресторану. Конрад неожиданно остановился, взял Полину за руку и поцеловал.
– Не обижайся на меня, – попросил он, с нежностью заглянув ей в глаза.
– Я не обижаюсь.
– Лжешь, – сказал Конрад. – Извини за этот разговор. Я был груб…
– Принимается.
– …и я вовсе не считаю тебя девицей легкого поведения.
– Шлюхой, – поправила Полина. – Зато я не отказываюсь от своих слов. Ты – типичная немецкая свинья! – Она подарила ему очаровательную улыбку. – Вечером продолжим разговор.
– Не стоит, – сказал Конрад, открыл перед ней двери, пропуская вперед.
– Я не поняла. На этом все?
– Посмотрим, – неопределенно ответил он, что заставило Полину в растерянности замолчать. – Здравствуйте, – Конрад протянул руку Алексу, который ожидал их у барной стойки.
– Рад видеть вас, – Алекс усмехнулся, глядя на то, как горят щеки сестры. – Стерва, – шепнул он по-русски, целуя Полину.
– И я соскучилась, – ответила она с таким отчаянием в голосе, что у Алекса все перевернулось внутри от жалости.
– Что-то случилось?
– Все в порядке. Ничего не меняется. Жизнь – говно, все вокруг педерасты…
– А ты – Д’Артаньян? – рассмеялся Алекс. – Простите, Конрад. Вижу, вам неловко оттого, что вы не понимаете, о чем мы говорим. К сожалению, я не смогу перевести эту идиому ни на английский язык, ни на немецкий. Однако могу пообещать, что отныне не стану говорить при вас по-русски.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
