Она большую часть времени сидела в своей комнате, не желая дать Сент-Леджеру даже малейший шанс, чтобы встретиться с ней, зная, что будет подавлена его насмешливой улыбкой. Не сможет посмотреть ему в глаза, так как этот мужчина владел ее самым постыдным секретом.
Он знал, что она отвечала на его жаркий поцелуй, знал, что она не была такой добродетельной, какой хотела казаться. Розалин провела много часов, изводя себя этим, пытаясь найти извинения своему поведению. Она была сильно расстроена и смущена. Она была одинока и уязвима, скучая по умершему мужу, скучая по супружеской близости.
И все же, разве она когда-нибудь возвращала нежные поцелуи Артура с таким острым, таким неприкрытым желанием? «Нет» было печальным ответом. Но она развратно реагировала на объятия мужчины, которым даже не восхищалась, и который ей даже не нравился.
Возможно… возможно в случившемся была вина этой странной земли, такой дикой и грубой, что это как-то проникало в кровь, возбуждая примитивные импульсы, которые человек не чувствовал в другом месте. Давным-давно мистер Фитцледжер рассказывал ей о своей далекой земле у моря, скрывающей уникальную магию. Возможно, он не предупредил ее, что часть этой магии темная.
Какое бы заклинание не было наложено на нее в тот день, это не важно, уверяла себя Розалин. Завтра утром она и Дженни сядут в наемную карету и уедут из этого места, оставляя воспоминания о лишающих покоя негодяях и их еще более лишающих покоя поцелуях, оставляя Искателей Невест, проклятья, бандитов, крадущих мечи, и Сент-Леджеров далеко позади.
Но перед тем, как уехать, она должна похоронить еще одну легенду. Распахнув полы своего плаща, Розалин потянулась за мечом, который так неуклюже и громоздко болтался на ее боку. Дженни скроила временные ножны для могущественного оружия, и Розалин понадобилось время, чтобы отвязать тяжелый клинок.
Она вытащила Экскалибур, тусклый свет осветил меч. Когда девушка сжала рукоять и поглядела в мутную воду, то подумала: «Существует ли какой-то ритуал возвращения легендарного меча в таинственное озеро, из которого он появился? Должна ли я ждать, пока станет совсем темно, и взойдет луна?»
Из старой сказки она помнила лишь то, что когда Артур умирал на этом берегу, он передал Экскалибур сэру Бедиверу. Этот грозный рыцарь затем забросил оружие в центр озера. Конечно, ему любезно помогла рука, которая появилась из водной глади и поймала клинок, утащив его вниз, в бездонные глубины[21].
Каким бы наводящим ужас ни было такое явление, Розалин была бы ему только рада. Оно могло бы подтвердить, что она в правильном месте, что возвращение Экскалибура именно в это озеро — правильный поступок, что она не просто полагается на свои чувства.
Она смотрела на оружие в своих руках, лаская рукоять, как будто это великолепно сделанное лезвие могло каким-то образом разрешить ее сомнения. Но кристалл, казалось, укоризненно смотрел на нее сквозь сгущающуюся темноту, как будто безмолвно упрекая за потерю священной веры.
— Но я не знаю, что еще делать с тобой, — прошептала Розалин. — Я никогда не собиралась быть хранителем древнего сокровища. Я не легендарная героиня. Я не выдающаяся личность. Я лишь бедная глупая вдова.
Она проследила пальцем золотой узор на рукояти, пытаясь воскресить в памяти изображение сэра Ланселота, пытаясь придумать, что бы он хотел, чтобы она сделала. Она почти слышала печальное эхо его голоса: «Возможно, если клинок снова окажется на дне озера, я, наконец, найду немного покоя».
Розалин осознавала, что если она пройдет через это, то, наверняка, положит конец любой надежде увидеть сэра Ланселота вновь. Не то, чтобы у нее сейчас было много надежды на это. Она почувствовала, как слезы подступают к глазам, но сморгнула их и, сжав губы в решительную линию, подняла меч.
— Я возьму это, миледи, — грубый голос раздался из темноты деревьев позади нее.
Розалин опустила меч и повернулась. У нее перехватило дыхание. Она не слышала, что кто-то приблизился, даже ветка не хрустнула. Высокая фигура, которая надвигалась на нее, казалось, пришла из ниоткуда, отделившись от теней возвышающихся дубов.
Ее сердце дико заколотилось в надежде, поверив на секунду, что это он, сэр Ланселот дю Лак, наконец-то вернувшийся за ней. Но эта надежда быстро превратилась в страх, как только фигура приблизилась: она излучала опасность.
И не была фигурой героического призрака…
Потребность в уловках отпала. Тяжелые сапоги с хрустом давили папоротник под ногами. Незнакомец был облачен во все черное, шелковый капюшон накинут на лицо, оставляя только узкую щель для глаз. Безликий ужас прямо из ее худших кошмаров.
Розалин застыла, испугавшись так, что не могла двинуться или вздохнуть. Она дрожала, думая, как долго он скрывался здесь, ожидая ее. Конечно, нелепое размышление в такой момент, но ее ум, казалось, оцепенел от паники, не позволявшей ей мыслить ясно.
Когда незнакомец приблизился к ней, пальцы Розалин крепче сжали меч. Она подняла тяжелое оружие, чтобы не подпустить его ближе.
— Кто… кто вы? — произнесла девушка дрожащим голосом.
Он внезапно остановился, держась на расстоянии от кончика клинка.
— Я владелец этого меча. Отдайте его мне! — резкость его голоса соответствовала холодной жестокости его глаз, сверкающих под маской.
Розалин отшатнулась на шаг назад. Она чувствовала, что могущественное оружие дрожит в ее руках, и пыталась удержать его ровно.
— Н-нет. Вы негодяй, который украл меч у Ланселота.
— Да, так я и сделал, — проскрежетал он. — И это было слишком рискованно, чтобы позволить вмешательству какой-то проклятой женщины все испортить.
Ее сердце упало, когда незнакомец в черном попытался подойти ближе. Розалин замахнулась на него клинком.
— Д-держитесь подальше или… или, клянусь, я проткну вас.
Были ли страх и отчаяние в ее голосе так же очевидны для него, как для нее, подумала она. По всей видимости, были, так как он издал горловой смешок.
— У меня нет никакого желания причинять вам вред, леди. Но я получу этот меч. И для этого мне нужно просто подождать. Вы недостаточно сильны, чтобы угрожать мне этим мечом вечно.
«Он прав», — осознала Розалин с испугом. Она уже чувствовала напряжение в предплечьях и выше, в плечах. Как только она пошатнется, он атакует. И у него будет достаточно времени. Разбойник не смог бы найти лучшее место, чтобы заявить права на меч, даже если бы выбрал это место сам.
Какой же дурой она была, придя сюда одна, так озабоченная тем, увидит ли кто-нибудь то, что она делает, не посчитают ли ее сумасшедшей. Она должна была приказать Джему остаться. Она должна была, в конце концов, взять с собой горничную, хотя не могла вообразить, какая польза могла бы быть от Дженни. Сейчас с девушкой уже случилась бы истерика. Розалин чувствовала, что сама уже близка к этому, но поблизости не было никого, кто бы мог услышать ее крик.
