холодом. Да уж, не черноморская водичка.
От стоящего на якоре грузового когга отвалила весельная лодка. На носу маячил гоблин с масляным фонарем, еще двое сидели на веслах. Сотню метров, что отделяла судно от берега она пролетела как птица, ткнулась в кромку пляжа метрах в пяти от меня. Гоблин с фонарем соскочил на песок, шагнул в моем направлении, но приподняв фонарь над головой и осветив мою фигурку тихо выматерился под нос, вернулся к ялику, принялся ждать.
Вот и для этих я лишь досадная, случайная помеха — явно же приняли за кого-то другого. Что ж мне делать то дальше? Ярл предложил, чуть ли не в дружину! Калле, когда мы наконец замешались в толпу, был готов выгрызть зубами эти слова ярла. Прям по глазам его видел: будь предложение оформлено как сертификат или вексель — зарезал бы меня прям там, лишь бы забрать себе. Да знал бы ты, крысеныш, что будь возможность — я бы тебе сам отдал. Иди, служи, сапог недоделанный, а меня «ать-два» под чьим-то началом никогда не привлекало.
Покосился на зябко кутающегося в меховую безрукавку гоблина. Тот встрепенулся — на песке со стороны усадьбы раздались легкие шаги.
— Привет! — к гоблину подошла маленькая орчанка. Совсем еще ребенок. — Принес?
— Конечно! — он жизнерадостно улыбнулся, достал сверток, — вот смотри, самое лучшее, специально для тебя. Давай посвечу.
— Да и так хорошо видно, — пожала плечиками девчонка.
Гоблин рассмеялся.
— Прости госпожа, все время забываю, что вы, орки в темноте видите. Для меня же сейчас — тьма, как в подвале.
— А из чего гребень? — перебила девчонка.
— Это черепаховый, есть такие небольшие животные далеко на юге, у них на спине — домик костяной.
— То есть костяной? Хорошо. Я возьму… А это что? Янтарь?
— Конечно, услада глаз моих, самый лучший, самый крупный!
— Ты что, смеешься? — несмотря на мелкий возраст, девчонка говорила серьезно, пыталась даже добавить в голос требовательных ноток. Правда звучало очень забавно, я вспомнил двоюродную сестру Юльку, когда та еще в школу не ходила. С таким же серьезным видом объясняла родителям, что платье, купленное для ее куклы, совершенно не подходит к ботиночкам, и такое, ее Соня носить точно не будет.
— Янтарь есть у всех… Вон, — кивнула головой в мою сторону, — наверняка у него дома в янтаре даже рабыни ходят.
Я поперхнулся. Как бы не было паршиво на душе, а заход развеселил.
— Моя госпожа знает толк в украшениях! — торговец уважительно покивал, — специально для тебя у старого гоблина есть одно ожерелье…
— Из чего?
— Далеко на востоке, в землях эльфов есть теплые моря. В этих морях живут… малюсенькие-малюсенькие животные, как червячки, только морские. И они строят целые острова!
Чувак, ты ей про кораллы задвигаешь? Действительно красивые.
— Из камня? Что это за ожерелья такие, из камня?
— Это очень похоже на камень, но не совсем. Они очень красивые!
— Каменное ожерелье из страны эльфов? — задумчиво проговорила малявка, — а ты там был?
— В стране эльфов? Нет, свет очей моих, старый Оc не любит ходить пешком. А чтоб туда попасть, надо больше года идти через леса, пустыни и горы.
Я непроизвольно навострил уши.
— Я слышала, что еще туда можно попасть, обогнув Черный Континент.
— Ходя слухи, — поморщившись согласился гоблин, — но мы плаваем только в северных морях, между Огненным островом и землей людей. Так что на счет ожерелья?
— Показывай!
— Такие камни стоят не дешево! У тебя хватит денег?
— Не переживай, зеленый! — как заправский барыга заявила карапузка. — Где товар?
Похоже гоблин не ожидал такого развития ситуации.
— Я не брал с собой, моя госпожа…
— Так чего ты еще ждешь? Я хочу посмотреть!
Еще бы ножкой топнула.
«Зеленый» тут же развернулся, навалился на нос лодки, столкнул с берега, ловко запрыгнул, гребцы взмахнули веслами, и они отвалили в сторону своего корабля.
Девчонка постояла секунду-другую, переминаясь с ножки на ножку, потом видимо ей стало скучно. Взглянула на меня.
— Ты кто? И что тут делаешь?
Да какое тебе дело? А впрочем…
— Я Асгейр. Сижу.
Чуть не добавил — размышляю, не пора ли поставить точку во всей этой канители?
— Я тебя кажется видела в усадьбе. Ты приходил к ярлу?
— Да, дядя представлял нового форинга…
— А! — лицо малышки осветилось узнаванием, — я тебя помню! Видела, как ты с ярлом разговаривал. Ты так злился!
— Откуда это ты меня видела? — удивился я. Я ж стоял фактически спиной к толпе. Не из свиты же ярла.
— Я на крыше была, когда ты и еще трое с ярлом разговаривали. Белянка, зараза такая опять на крышу забралась, вот и пыталась согнать.
Точно!
— Так это ты кидалась палкой в козу?
Девчонка кивнула.
— Я Фрея, — представилась она.
— Тебя зовут как богиню? — честно говоря, удивился.
— Фрея — значит хозяйка! — упрямо сжала губки девчонка, но через секунду спросила заинтересованно, — так все-таки, почему ты сейчас не там?
Я покосился в сторону усадьбы, из которой доносилась музыка, все эти сопелки, гусли, а над забором метался свет факелов. Кстати, что-то много отблесков, они там по пьяни ничего не подпалили?
— Что-то не хочется… А ты?
Да понятно почему, сбежала наверно, чтоб не запрягли на подай-принеси.
— Не хочу смотреть на триумф этой дурочки Марты. Да если бы отцу не нужен был союз с ярлом из Бир-фьорда, просидела бы в девках еще зим десять!
— А сколько ей?
— Шестнадцать. А ума так и не нажила. Ну и пусть. — малявка скривила губки, — У Аскеля еще мать жива, и крепкая. Не бывать Марте хозяйкой в Бир-фьорде!
Она даже ножкой топнула!
— Не любишь ты Марту, — протянул я, лишь бы поддержать разговор.
— А за что ее любить? — сверкнула глазенками собеседница, — Она младшая законная дочь ярла, родилась на все готовое… Кому все игрушки? Марте. Кому все украшения? Марте… — хлюпнула носом, — Кому в мужья ярла? — казалось, она сейчас разрыдается, — Между прочим, старшая дочь ярла вообще замужем за бондом. Он, конечно, богатый, у него двое сыновей в форингах…
Несколько секунд она смотрела куда-то вдаль.
— Я — Фрейя! Я буду хозяйкой в своем одале! — топнула ножкой, — Буду ходить такая важная, с ключами от всех замков, строгая, и все-все будут меня слушаться… А еще у меня будет муж! И он будет привозить мне из походов подарки, красивые ткани на платья и рабов!
— Молодой и красивый? — подначил я фантазерку.
— Зачем красивый? — она пожала плечиками, — Красивыми должны быть женщины, а мужчины должны быть сильными и храбрыми. И не нужен мне молодой. Зачем? Пусть сначала проявит себя, докажет,
