Позже, когда Белла неспешно возвращалась на сцену по проходу между рядами, она услышала, как Этъен Равель громыхнул на весь театр:
— Белла де ла Роза!
Девушка пулей кинулась на сцену. Там она обнаружила одного Андре Дельгадо. Он блудливо улыбался и покручивал свои длинные усы. У Беллы екнуло сердце. Она огляделась и увидела, что остальные артисты или стоят за куликами, или сидят в зале. Жака нигде не было видно — наверное, не все конфеты еще раздал!
Белла уставилась на задумчиво сдвинувшего брови Этьена, стоявшего у оркестровой ямы.
— Да, мистер Равель, — пролепетала она, — Я вам нужна?
— Андре собирается исполнить «Ее бы лучше пожалеть, чем упрекать». И возникло любопытное предложение: петь, обращаясь к падшему созданию. На эту роль без слов он предлагает вас, Белла. Я полагаю, если выпустить вас на сцену в броском атласном платье, использовать побольше перьев, а щеки хорошенько нарумянить, вы вполне сойдете за невинную, слегка замаравшуюся голубку. Как вам идея?
Андре довольно хихикнул. У Беллы язык отнялся, она лишь молча таращилась на Этьена. Когда девушка наконец обрела дар речи, в ее голосе дрожал упрек:
— Сэр, не бывает невинных шлюх.
— К ее удивлению, Этьен согласился:
— Точно, мисс де ла Роза.
Внезапно словно из-под земли вырос Жак. Тенор вышел на сцену и с высоты величаво уставился на коротышку-директора.
— Мистер Равель, — сердито произнес он, — я не потерплю издевательств над мисс де ла Роза.
Под хихиканье остальных артистов Этьен стушевался и примирительно возразил:
— Я отнюдь не издеваюсь, Жак. Наоборот, предлагаю ей хорошую роль.
— Да, Жак, — вставил Андре с усмешкой, — единственно для пользы дела, во имя искусства.
— Не надо толковать мне про искусство, мерзавец! — бросил Жак в сторону Андре, а потом весь свой гнев обрушил на Этъена, — Я не желаю, чтобы на имя Беллы де ла Роза была брошена малейшая тень.
— Я не позволю вам вырядить ее проституткой, равно как и рисковать тем, чтобы кто-либо — хоть один человек! — принял ее за женщину легкого поведения.
Белла не очень-то обрадовалась нежданному защитнику. С каких это пор он назначил себя в защитники той добродетели, которую накануне всеми силами норовил растоптать?
— Ради Бога, помолчите, мистер Лефевр! — сердито сказала она. — Я не нуждаюсь в вашей защите.
Он оглянулся — со странным, умоляющим выражением лица.
— Но, Белла…
— Я серьезно! Уж кто бы говорил…
Жак мрачно насупился.
Этьен покачал головой.
— По-моему, тебе попросту не нравится, что это Андре поет серенаду Белле, а не ты сам. Я прав, Жак?
У Жака сжались кулаки.
— Речь не об этом… — процедил он.
— Здесь театр, а не пансион благородных девиц! — перебил певца Этьен. — — Коль скоро предложение Андре на пользу представлению, то мы его используем. Разумеется, если мисс де ла Роза не имеет возражений.
Жак повернулся к Белле и впился в нее взглядом.
— Итак, Белла, — сказал он, — решающее слово — за тобой.
Она выдержала его взгляд. Бросается на защиту ее чести после того, как чуть не соблазнил ее! «Нет, голубчик, — подумала Белла, — ты у меня сейчас повертишься ужом на горячей сковородке».
Белла повернулась к Этьену и, одарив его щедрой улыбкой, заявила:
— Мистер Равель, я не имею возражений против роли запачканной голубки. Только приготовьте мне платье покороче и самое вульгарное боа из перьев.
Этьен улыбнулся и развел руками, обращаясь к Жаку:
— — Вот вам, леди высказалась. Есть еще проблемы, мистер Лефевр?
В бешенстве выставив вперед челюсть, Жак развернулся на каблуках и быстрым шагом покинул сцену. Белла злорадно рассмеялась.
— Ну-с, мисс де ла Роза, — сказал Этьен, — вы готовы репетировать?
Белла взглянула на Андре. Тот буквальна сгорал от нетерпения. Белла вдруг сообразила, что в конце двадцатого века она уже исполняла похожую роль — молча подыгрывала певцу, качаясь в позолоченной клетке. Она чуть не расхохоталась.
— Отчего бы вам тоже не назначить меня на роль птички в позолоченной клетке? — сказала она с улыбкой.
— Что вы имеете в виду? — удивился Этьен.
Белла щелкнула пальцами.
— Эта песенка, про птичку в клетке, еще не написана, — — весело заявила она. — Поэтому будем петь старую — плаксивую. Отлично!
— Мисс Белла де ла Роза, что вы такое говорите? — встревожился Этьен.
— Пустяки, мистер Равель, — ответила девушка, заглаживая свою дерзость очаровательной улыбкой. — Андре может петь мне сколько угодно, лишь бы я не пела соло.
— От вас нужно только одно — молча держать в руке розу и делать трагическое лицо, — сказал Этьен.
— Поверьте, держать розу в руке с трагической физиономией — это я умею делать как никто!
— Тоби! — крикнул Этьен.
Сообразительный Тоби подскочил к ней с розой.
О, это была живая алая роза, и мальчик вручил ее Белле с застенчивой улыбкой. Она ласково поблагодарила его.
— Итак, Белла, встаньте поближе к Андре, — командовал директор, — и старайтесь выглядеть понесчастней.
* * *
Белла встала рядом с певцом и приняла мелодраматическую позу. Андре нежно взял ее за руку и стал многозначительно поднимать брови. Белла скрипнула зубами от досады.
Тем временем Этьен дал знак мистеру Разберри, и тот заиграл вступление к недавно написанной сентиментальной мелодии Уильяма Грея. Белле стоило больших усилий сохранять горестное выражение лица и не рассмеяться, глядя, как шевелятся усы баритона, а его темные глазки похотливо таращатся на нее.
Ее бы лучше пожалеть, чем упрекать. Ей лучше руку протянуть, чем презирать.
Дальше в душещипательной песенке рассказывалось про то, как совсем молоденькая неопытная девушка однажды имела несчастье оступиться, поддавшись коварному искусителю, и это навеки определило ее судьбу — она оказалась на панели. Песня заканчивалась мольбой не упрекать ее без нужды горькими словами и не смеяться над ее падением, ибо всему виной — подлый мужчина.
На последних нотах Андре неожиданно наклонился к Белле и быстро поцеловал в губы. Девушка чуть не подпрыгнула от прикосновения его жестких усов и резкого запаха табака. Не успела она отшатнуться, как Андре выпрямился и снова вытаращился на нее с самодовольной улыбкой.
У Беллы руки чесались дать пощечину наглому ловеласу. Актеры аплодировали и улюлюкали.
— — Андре, что это за штучки? — раздраженно крикнул Этъен.
— Я думал, — с невинным видом отозвался баритон, — что это прекрасное завершение номера. Разве нет?
— Я тебе покажу завершение! — раздался взбешенный мужской голос из-за кулис, и через секунду на сцену выбежал красный от ярости Жак Лефевр. — Андре, наглец, как ты посмел оскорбить мисс де ла Роза? Белла с удовольствием отметила, что Жак не играет. Он действительно кипел от бешенства.
