Ласка вызвала такой мощный ответ во всем теле Беллы, что она задохнулась и невольно подалась назад, чтобы высвободить свои губы и вдохнуть воздуха.
— Non, non, — грубо сказал он и снова впился ей в губы.
Отдаваясь страсти, Белла раздваивалась: чувствовала себя безнадежно потерянной и одновременно чувствовала, что нашла себя. Никогда прежде поцелуй и объятие с мужчиной не действовали на нее так — потрясая все существо, разрушая внутренние преграды, оставляя ее беззащитной и уязвимой. Она хотела идти дальше… дальше! Хотела, чтобы этот огонь распространился по всему телу, чтобы Жак ласкал ее повсюду, чтобы пламень проник в нее.
Его губы задержались на ее алеющей щеке, прикоснулись к мочке уха.
— Белла, милая Белла, — исступленно шептал Жак.
Белла дышала коротко и прерывисто. Когда его ладонь легла ей на грудь, она ощутила дурманящее, приятное покалывание в своих твердеющих сосках. У нее не было ни сил, ни желания сопротивляться ему, но губы машинально шепнули едва слышно:
— Пожалуйста, не надо.
— Не надо? — повторил он. — Но я же едва касаюсь тебя, дорогая. Тебе достаточно оттолкнуть мою руку — и ты в безопасности.
Белла догадывалась, что о безопасности можно навсегда забыть. Какая там безопасность! Ведь вместо того чтобы сопротивляться, она после его слов вопреки всякой логике встала на цыпочки, прижала свои губы к его губам и храбро протолкнула свой язык в горячие глубины его рта.
Жак издал стон удовольствия и весь отдался поцелую. Голова Беллы кружилась от восторга, и она обнимала Жака так судорожно отчасти и для того, чтобы не упасть. Наконец он оторвался от нее, вдохнул воздуха и прижал ее голову к своей шее.
Пока его пальцы ласкали ее спину и изгибы ее бедер, он тихонько спросил:
— Догадываешься, дорогая, что еще я хочу показать тебе в своем доме?
— Что? — отозвалась она, едва дыша.
— Матушкину постель.
Белла мгновенно напряглась. Она вдруг вернулась в реальность и резко высвободилась из объятий Жака. Он протягивал к ней руку, и в его горящих глазах было слепое, всепоглощающее желание. Стороннему, трезвому и спокойному взгляду он показался бы сумасшедшим. Белла помимо воли содрогнулась, потому что в это мгновение увидела его со стороны и была поражена сходством Жака с призраком, когда тот манил ее за собой. Но сейчас перед ней стоял живой Жак, охваченный желанием, готовый обладать ею.
Если прежде сердце Беллы билось с невероятной скоростью, то теперь просто выпрыгивало из груди. Все происходило слишком, слишком быстро! Ей надо сесть и все спокойно обдумать, хорошенько и спокойно обдумать…
Нисколько не остуженный ее поспешным отступлением, Жак принялся уговаривать ее страстной скороговоркой:
— Ma cherie, неужели ты не хочешь увидеть спальню моих родителей, поразительную кровать моей матушки, которая своей красотой может посоперничать с роялем?
Белла наконец нашла в себе силы заговорить:
— Жак, вряд ли твоя матушка одобрила бы то, что ты собираешься делать на ее кровати!
— Отчего же? — быстро возразил Жак. — Именно таким образом она заимела двух горячо любимых сыновей.
Подобная перспектива, не ко времени упомянутая, окончательно отрезвила Беллу.
— Покорнейше прошу извинения, — сказала она холодным тоном, — что я такая Глупая и упускаю столь прекрасную возможность заиметь от вас внебрачного ребенка!
Жак беззаботно пожал плечами.
— Если тебя волнует именно это — что ж, существуют средства предохранения. — Он снова шагнул к ней. — Идем со мной, та belle. Обещаю, ты вкусишь истинный рай.
Белла нисколько не сомневалась, что это не напыщенное обещание и что она действительно вкусит с ним истинный рай. Соблазн был велик но она уже держала себя в руках и поэтому сумела произнести жесткие слова, чтобы поставить его на место:
— Полагаю, для меня будет более разумным отказаться от мимолетного удовольствия ради сохранения своей внутренней чистоты.
Жак сердито нахмурился:
— К чему эти пустые слова?
— К чему? — Девушка нервно рассмеялась. — Да потому что меня нисколько не тянет стать короткой строчечкой в вашем бесконечном донжуанском списке, мистер Лефевр!
Он издал невнятный смешок.
— Ах, Белла, какое мужество, какая воля!.. Меня в тебе именно это и восхищает. Но отчего бы тебе не предположить, что ты станешь последней и главной строкой моего списка?
Но она уже ощетинилась, как еж, и его чары натыкались на выставленные во все стороны иголки.
— Пусть на ваши льстивые речи клюют другие дурочки, благо их вокруг хватает. По-моему, самое время отвезти меня домой, мистер Лефевр!
Жак сделал еще шаг и оказался совсем рядом с ней. Коснувшись рукой ее щеки, он сказал чуть усталым голосом:
— Ладно, Белла. Беги, если душа просит бегства. Но ты меня не обманула. Ты еще споешь для меня. И моей постели тебе не миновать.
* * *
Через несколько минут Белла сидела рядом с Жаком в его карете. Они молчали. Его последние слова продолжали звучать в ушах девушки.
Карета грохотала по мостовой Французского квартала. В полутьме Жак мрачно прожигал Беллу страстным взором, а девушка, потупив глаза и взглядывая на него лишь изредка, то мяла в руке кружевной платочек Элен, то завязывала на нем узелки.
Ехали минут пять — десять, а показалось — вечность. К тому времени, когда карета остановилась, напряженное молчание стало почти осязаемым.
— Иди сюда и подари мне прощальный поцелуй, — приказал Жак.
— Это невозможно!
— Брось препираться и иди сюда, — сказал он с той же деспотической ноткой в голосе.
Однако что-то в его тоне заставило Беллу покориться и податься в; его сторону. Не успела она опомниться, как он посадил ее себе на колени и страстно впился в губы.
— Давай вернемся ко мне, Белла, — хрипло попросил Жак. — Еще не поздно.
Белла вздрогнула, и прежнее буйное желание охватило ее, но грубая реальность не отпускала в сладкую бездну. «Еще не поздно»! Для Жака? Да что же она может сделать, чем поможет ему? А если она сдастся? Толку для Жака не будет, а себя она спалит в огне страсти. Ни один мужчина до Жака не мог и в малой степени сравниться с ним в способности так тонко улавливать ее тайные страхи и так легко обходить ее многочисленные линии обороны. Но столь же очевидно, что он не тот мужчина, которому она может доверяться всем сердцем. Никогда Жак не будет верен одной-единственной женщине. И что бы она ни пред приняла, на какие бы жертвы она ни пошла ради него, он в конечном счете обречен, ибо не оставит вечный поиск новых удовольствий.
Она вырвалась и соскочила с его колен.
— Мне… мне надо идти, — сдавленным голосом выговорила девушка. — Спасибо за приятный вечер.
