Читаем без скачивания Неоконченное расследование - Джорджетт Хейер

— И с какого расстояния ты стрелял? — поинтересовался Хемингуэй.

— Приблизительно двадцать пять ярдов, сэр.

— Неплохая стрельба, приятель, — закончил старший инспектор.

— Да, сэр, — с явной гордостью согласился юноша. — Тэд говорил, то если я научусь хорошо стрелять, то попаду в ту же команду, что и он. А для этого надо тренироваться каждый день.

— Тогда тебе надо вступить в стрелковый клуб, а не палить тайком из одолженного оружия, — посоветовал Хемингуэй, возвращая Рэгу карты. — Сколько было времени, когда ты находился в районе гравийного карьера?

— Я пришел туда, когда еще не было пяти, сэр. А домой вернулся в половине шестого. И мама, и Клод, и Эдди могут подтвердить это, сэр.

— Ну что ж, обязательно у них спрошу, если возникнет такая необходимость. А теперь скажи мне, что ты делал с ружьем, когда вернулся домой?

— Я почистил его, сэр.

— А потом? — настаивал Хемингуэй.

— Ничего, сэр. Завернул в мешковину, потому что Тэд всегда говорил, что…

— Хватит о том, что тебе говорил Тэд, а отвечай, пожалуйста, на мои вопросы. Ты запер ружье в сарае?

— Не сразу, сэр. Клод и Альфи поломали стул, и мама велела мне починить его. Только после этого я запер сарай.

— А где ты чинил стул? Надеюсь, в сарае?

— Да, сэр. И я запер его, когда меня позвали домой ужинать.

— Так ты уверен, что никто не мог добраться в это время до ружья?

— Это абсолютно исключено, сэр. А что касается мистера Биглсуэйда, то с того места, где он сидел, он никак не мог услышать выстрел. Более того, если он говорит, что слышал один выстрел, то почему не слышал остальные?

Хемингуэй вытащил из ящика стола план Торндена.

— Пойдем на то место, где сидел мистер Биглсуэйд. Ты покажешь мне его. Хотя, впрочем, покажи его на карте.

Рэг послушно встал и подошел к столу.

— Это немного сложновато, сэр, потому что там много растительности. Но приблизительно вот здесь, — указал он точку на карте.

— Где-то между кустарником и гравийным карьером, — закончил Хемингуэй.

— Да, сэр. И Биглсуэйд сидел на скамейке именно там, где проходит тропинка, по которой он имеет обыкновение прогуливаться. И вы видите, сэр, что это достаточно далеко от карьера. Он все это говорит только для того, чтобы попасть в газету. А с ружьем он действительно меня видел.

— Где?

— На тропинке примерно против дома мисс Патердейл.

— А с какой стати ты пошел по тропинке, когда вполне мог пройти вдоль оврага, сократив себе путь от карьера примерно вдвое?

— Видите ли, сэр, ружье-то было у меня незаконно, и я не хотел, чтобы кто-то видел меня. А в этом месте по выходным гуляет много людей. Я и решил, что чем меньше людей меня увидит, тем будет лучше.

— И ты встретил на своем пути только мистера Биглсуэйда. А он говорит, что когда спросил тебя, что ты там делаешь с оружием, ты надерзил ему в ответ и убежал. Что же заставило тебя испугаться его? Ведь этот джентльмен, как я понял, не отличается особым отношением к закону.

— Этот мистер Биглсуэйд — сущий дьявол, сэр. На днях Альфи подшутил над ним, и я боялся, что он пойдет к пастору или к мистеру Хобкирку, чтобы пожаловаться.

— Тогда на этом и закончим. Пока у меня нет к тебе больше вопросов. Отправляйся на работу и постарайся больше не нарушать закон, — сказал Хемингуэй.

— Спасибо, сэр. Я никогда больше не сделаю ничего подобного, — с облегчением пообещал Рэг.

Он вылетел из комнаты, чуть не сбив с ног входящего инспектора Харботла.

— Это и есть тот самый Дитчлинг? Похоже, вы задали ему хорошую взбучку.

— Да нет, Хорэйс. Просто когда он увидел вас, то решил, что за ним пришел палач… Какие-нибудь новости?

Харботл протянул шефу запечатанный сургучом конверт. Прочитав, Хемингуэй со вздохом отложил письмо в сторону.

— Хотите сказать, что среди изъятых ружей нет ничего, что могло бы нас заинтересовать? — спросил Харботл.

— Абсолютно ничего, — подтвердил Хемингуэй. — Более того, мне не нужен микроскоп, чтобы убедиться, что ружье пастора не то, которое я ищу. Безусловно, мы отправим его на экспертизу, но на нем можно заранее поставить крест. Пастор вообще вряд ли знает, где мушка, а где собачка…

— Тогда, возможно, нам придется заранее изымать и проверять все те ружья, о которых вы, шеф, и слышать не хотели.

— Возможно, — согласился Хемингуэй. — А может, нам и не придется этого делать. Вы знаете, Хорэйс, это дело начинает меня просто смешить. Но сейчас нам лучше подумать о первом судебном разбирательстве. Наверняка туда притащится как минимум пол-Белингэма. Ну да не будем забивать себе голову. Завтрашний день все покажет.

Глава 14

Продираясь сквозь толпу в зале суда, Хемингуэй, обернувшись, проговорил:

— Что я говорил, Хорэйс. Как минимум полгорода здесь.

— Интересно, что они рассчитывают услышать? Удивляюсь этим идиотам, — заметил главный констебль, присоединившийся к инспекторам еще на улице. Он явно был в дурном расположении духа.

Хемингуэй, окинув взглядом собравшихся, оставил вопрос полковника без ответа. Старший инспектор отметил, что если в зале и было действительно около половины жителей Белингэма, то Торнден был представлен далеко не в полном составе. Помимо Айнстейблов и Линдейлов отсутствовал даже вездесущий Пленмеллер. В одном из первых рядов сидело семейство Мидхолмов и мистер Драйбек. За ними — мистер Хасвел, пришедший послушать показания сына.

Вместе с Чарльзом на его машине прикатили Мэвис, Эбби и мисс Патердейл. Чарльз, очень довольный, что Эбби, отложив поездку на побережье, поехала с ним, всю дорогу укорял ее в абсурдности такого поступка. Но Мэвис, выглядевшая словно вдова, сказала, что Эбби сопровождала их по ее просьбе, и на этом разговор оборвала. Эбби злорадно усмехнулась и показала Чарльзу язык, после чего он окончательно утвердился в своем желании немедленно на ней жениться, даже если ему пришлось бы тащить ее к алтарю волоком.

Когда эта компания прошествовала в зал суда, первые ряды были уже заняты. Помимо Драйбека и Мидхолмов, из Торндена также приехали мистер Биглсуэйд и кухарка мистера Уоренби — Глэдис, молодая крашеная блондинка, известная как хорошая повариха и скромная девушка. Глэдис решила, очевидно, выполнить свой гражданский долг. Попытки Мэвис отговорить ее от этой поездки быстро провалились.

— Не думаю, что мистер Уоренби такая уж большая потеря для общества. Но считаю своим долгом присутствовать в суде, — заявила Глэдис.

— Это прежде всего огромная потеря для меня, Глэдис. И не надо так говорить, — скорбно промолвила Мэвис.

— Прекрасно понимаю вас, мисс. Как вы можете говорить о нем иначе? Он же оставил вам все свои деньги. Но даже несмотря на это, порой я просто поражалась, как вы терпели его безобразные выходки.

— Не будем обсуждать это! — отрезала Мэвис.

Инспектор Харботл, взглянув на главного дознавателя, человека с круглым лицом, седыми волосами и снисходительной усмешкой, сразу понял, что слушание продлится исключительно долго и абсолютно впустую.

Главной героиней представления, как прошептал на ухо Харботлу Хемингуэй, была Мэвис, с застывшей на губах траурной улыбкой проследовавшая на свое место. Дознаватель дежурным тоном выразил свое понимание постигшей ее тяжелейшей утраты и восхищение ее мужеством.

Чарльз, которому пришлось первым отвечать на вопросы дознавателя, рассказал суду, как он обнаружил труп и каким были его последующие действия. Встав со своего места, с вопросом к Чарльзу обратился Хемингуэй.

— Когда вы вошли в кабинет мистера Уоренби, чтобы воспользоваться телефоном, дотрагивались ли вы до каких-либо предметов, лежавших на столе? — спросил старший инспектор.

— Нет, — твердо сказал Чарльз. — На столе все было в беспорядке, и я воспользовался только телефоном, не дотрагиваясь ни до чего другого.

— Не сложилось ли у вас впечатление, что кто-то мог рыться в бумагах на столе? — задавал следующий вопрос старший инспектор.

— Нет, — ответил Чарльз так же уверенно, как и на первый вопрос. — Под беспорядком я имел в виду чисто рабочую обстановку. Стул был немного отодвинут назад, и ручка лежала открытой. Казалось, что мистер Уоренби неожиданно покинул кабинет, чтобы вскоре вернуться и продолжить работу.

— Что вы имеете в виду под «неожиданно»? — спросил дознаватель.

— В тот вечер было очень душно, сэр. И исходя из того, что мистер Уоренби был найден в домашних тапочках и возле него на земле валялись какие-то бумаги, мне кажется, что он вышел во двор подышать свежим воздухом.

Сказав, что у него больше нет вопросов, Хемингуэй сел на свое место, а Чарльзу объявили, что он может покинуть помещение суда.

Следующим давать показания предстояло доктору Уоркопу. Пока он готовился, старший инспектор спросил у сержанта Карсфорна: