Мэри Роуз честно призналась себе, что получила по заслугам. Кэтрин оправдала все ее худшие подозрения. Поначалу, когда Мэри Роуз только вошла в дом, Кэтрин изобразила сочувствие. В тот миг вокруг были зрители, и она разыграла настоящее представление и даже пустила слезу, видя свою подружку в столь жалком состоянии. Но Мэри Роуз раскусила Кэтрин уже много лет назад. Еще маленькой девочкой та старалась выглядеть паинькой s глазах своих родителей и братьев Мэри Роуз, однако стоило им отвернуться, как она тут же бросалась на Мэри Роуз, стремясь укусить ее или еще как-то напакостить. К сожалению, время нисколько не улучшило ее характер. Ее участливое отношение к Мэри Роуз закончилось в тот самый миг, когда миссис Моррисон проводила мужчин на кухню. Кэтрин тут же бросилась за Харрисоном, задев при этом краешком полотенца Мэри Роуз по лицу.
Трэвис, Кол и Харрисон сидели вокруг кухонного стола и поедали пирог с ежевикой, который миссис Моррисон только что вынула из печи. Затем к ним присоединился Дули. Со своего места Мэри Роуз было прекрасно видно Харрисона – и, разумеется, Кэтрин, которая к нему так и липла, но Харрисон, похоже, принимал это благосклонно.
Было настоящей пыткой наблюдать, как Кэтрин кокетничает с Макдональдом. Трэвис со своей стороны из кожи лез вон, выдавая Кэтрин один глупейший комплимент за другим. Кэтрин жмурилась, словно довольная кошка.
– Похоже, вы здорово разозлились, Харрисон, – с одобрением заявил Дули. – Я думал, вы спятили, когда увидел, что вы схватились со всеми разом. Вы, наверное, и ударов-то совсем не чувствовали.
– Нет, я не спятил, – покачал головой Харрисон. – Я прекрасно знал, что делаю.
– Кто бы мог подумать, – гнул свое Дули, – что такой шикарный парень, юрист – и так здорово дерется.
Кол вдруг замер.
– А он что, юрист? – поинтересовался он.
– Конечно, – отозвался Дули.
Кол медленно отложил ложку, повернулся к Харрисону и вдруг нанес ему боковой удар в челюсть. Харрисон покачнулся, скривился от боли, потом потер челюсть ладонью и уставился на Кола.
– Зачем ты это сделал? – спросил он.
– Затем, что ты юрист, – ответил Кол.
Он снова взял ложку и склонился над тарелкой с пирогом.
– Объясни мне, ради всего святого, почему ты не сказал нам, что ты юрист? – спросил он чуть погодя.
– Он вовсе не делал из этого секрета, – выпалил Дули, прислонившись к плите. В кухне не осталось ни одного свободного места, и, чтобы сесть, ему пришлось бы выйти в гостиную, однако Дули вовсе не собирался этого, делать – иначе он мог пропустить какую-нибудь интересную сплетню.
– Всему городу известно, чем Харрисон зарабатывает на жизнь, – заявил старик, проглотив еще ложку десерта. – Мы даже обсуждали с ним идею, чтобы открыть контору напротив магазина. Да, сэр, так оно и было.
– Если ты еще когда-нибудь ударишь меня, я тебя в лепешку раскатаю, – пообещал Харрисон Колу.
– Я ненавижу юристов.
– Заметно, – сухо сказал Харрисон. – Не можешь объяснить мне почему?
– Я бы тоже тебя треснул, да только Кол меня опередил, – пробормотал Трэвис.
– Да Кол вообще никого терпеть не может, разве ты еще не понял? – спросил Дули.
– Юристы вечно суют нос не в свои дела, – пояснил наконец Грэвис. – Собрать бы их всех вместе и перевешать.
– Сегодня с утра у нас тут пахло сразу несколькими казнями, мисс Кэтрин, – вставил Дули.
Харрисон посмотрел в открытую дверь гостиной, чтобы узнать, как дела у Мэри Роуз. Миссис Моррисон что-то чересчур долго готовилась оказать девушке помощь. У Харрисона уже кончалось терпение – он не мог больше сидеть сложа руки.
– Куда ты смотришь? – спросил Кол.
– На твою сестру, – признался Макдональд и стал подниматься с места. – Пожалуй, пойду взгляну, чем ей помочь.
– Пусть о ней позаботятся женщины, – сказал Трэвис. Харрисон снова уселся на место.
– Что-то эти женщины очень замешкались, тебе не кажется? –
тихо шепнул он.
– Всему свое время, Харрисон, – произнес Трэвис и, взглянув через плечо на сестру, снова повернулся к столу. – С ней все в порядке, не беспокойся.
– Кто-то же должен о ней беспокоиться, – упрямо заявил Харрисон. – Вы с Колом ведете себя так, словно она оцарапала коленку!
– Не показывай ей своего волнения, – произнес Кол.
Трэвис ухмыльнулся:
– Это дельный совет, Харрисон. Постарайся его запомнить. Харрисон поражался равнодушию братьев. Кол же, видя озадаченное выражение его лица, гадал, о чем он думает.
– Она маленькая, но стойкая.
– Но она, должно быть, ужасно себя чувствует, – сказал Харрисон.
– Ради Бога, не спрашивай ее об этом, – предупредил Трэвис.
– Почему?
– Ты как юрист должен сам соображать, – ответил Кол. – Ты и впрямь собираешься бросить свое занятие и содержать ранчо?
– Да.
– Мистер Макдональд, мне так нравится, как вы говорите, – сказала Кэтрин Моррисон. Раскладывая перед гостем льняную салфетку, она наклонилась и прижалась к нему. – Ваша речь звучит весьма необычно. Не правда ли, Трэвис?
– Его речь звучит так, словно у него что-то застряло в глотке, – пробормотал Трэвис. Его раздражало внимание Кэтрин к человеку, который мог стать его соперником.
– О, Трэвис, я обожаю, когда ты так злишься, – промурлыкала Кэтрин.
Кол с Харрисоном обменялись взглядами, в которых сквозило отчаяние. Харрисон считал, что молодой женщине удалось поднять искусство кокетства на небывалую высоту. Она действовала совершенно неприкрыто, нисколько не таясь. По мнению же Кола, Кэтрин вела себя как старая дева, отчаянно охотящаяся за женихами.
Что же касается Трэвиса, то он был искренне убежден, что Кэтрин – самая чудесная девушка в Блю-Белл.
Кэтрин только начала флиртовать, но Мэри Роуз больше не могла все это выносить. Ей хотелось добраться до дома, прилечь поудобнее… Если бы кровотечение из рассеченной кожи на голове и из разбитой губы не прекратилось само собой при такой, с позволения сказать, «помощи», она бы давно уже умерла. И ее смерти никто бы даже не заметил. Девушка понимала, что начинает жалеть себя, и это было естественно – это чувство могло отгородить ее от окружающих до вечера.
От долгого сидения на стуле у Мэри Роуз затекли все члены. Она встала и едва не потеряла равновесие. Качнувшись вперед, девушка выпрямилась и тут же бросила взгляд на кухонную дверь. Но никто не обратил внимания на то, что она встала со своего места.
Выйдя на улицу, она увидела лошадей, привязанных к забору. В тот самый миг, когда она сошла с крыльца, к дому верхом подъехал Дуглас.
– Ты что-то неважно выглядишь, Мэри Роуз, – сказал он.
– Ничего удивительного. Как-никак, меня избили, Дуглас. Когда я думаю обо всем…
