В голосе его звучал сдерживаемый смех. Сейчас он опять был добрым, внимательным и очень, очень нежным. Мэри Роуз вдруг захотелось пнуть его ногой. Харрисон вздохнул.
– Ладно, забудьте о моем вопросе, – сказал он. – Наверное, мне это показалось.
Они еще немного помолчали, но в конце концов чувство вины заставило Мэри Роуз открыться Харрисону:
– Вы не далеки от истины. Только я испугалась не вас, а того, что с вами произошло. Мне не нравятся мужчины, которые дерутся.
– Тогда вы должны ненавидеть своих братьев.
– Я люблю своих братьев. А вас нет.
Он знал, что она его не любит. И все же, когда она прямо сказала ему об этом, Харрисону стало больно.
– Я просто не знаю, что на меня нашло, – сказал он.
– Вас что, заколдовали, Харрисон?
– Не думаю. Когда я подхватил вас на руки, во мне словно что-то щелкнуло. Я не могу этого объяснить. Вы были вся в крови, я даже не мог разобрать, дышите вы или нет. Я не знал…
– Вы взяли меня на руки? А я решила, что Дули это придумал.
– Вы были без сознания, – объяснил Харрисон. – Поэтому ничего не помните. Вас могли растоптать лошади, и я должен был как-то вас защитить. Я, конечно, немножко запоздал, верно? Вы лежали на земле пластом и даже не пытались хотя бы прикрыть голову.
При этом воспоминании Харрисон вздрогнул и инстинктивно прижал ее к себе, и Мэри Роуз поняла, как ему было страшно,
– А что вы сделали потом?
– Когда я убедился, что вы дышите, я отнес вас в безопасное место и бросился разбираться с этим ублюдком.
В этот миг Мэри Роуз его уже почти не слушала – ее переполняло несколько странное злорадство. Не она ли говорила ему, что они с ним похожи? Не будет ли слишком жестоко, если она напомнит Харрисону об этом? Кажется, ему сейчас самое время признать ее правоту.
– Значит, вы совсем не раздумывали в этой ситуации? Вы просто действовали, правильно?
Харрисон с трудом сдержал улыбку – эта девушка была чертовски умна.
– Я этого не говорил…
– Нет, сказали. Вы немножко изменили свою философию, верно? Вспомните, что вы исповедовали раньше: сначала сердце, потом голова.
– Наоборот.
– Я знаю, – с улыбкой ответила девушка. – Вы хоть понимаете, какой чудесный комплимент мне сделали?
– Вот как? А вы меня только что оскорбили.
Мэри Роуз засмеялась – ее это, похоже, нисколько не смущало. Услышав ее смех, Кол пришпорил свою лошадь, чтобы ехать рядом с Харрисоном и сестрой. Он сразу же обратил внимание, как крепко Макдональд прижимает девушку к себе.
– Тебе не кажется, что ты обнимаешь Мэри Роуз неприлично крепко?
– Не суйся не в свое дело, Кол, – ответил Харрисон.
Кол выглядел озадаченным – он не привык, чтобы другие мужчины так с ним разговаривали. Гости Клэйборнов не решались перечить кому-либо из братьев Мэри Роуз, но Харрисон был непохож ни на кого из прежних знакомых девушки.
Кол решил не обострять ситуацию. Повернувшись к сестре, он одарил ее широкой улыбкой. Ей показалось, что он старается быть любезным, но улыбка не сходила с его лица, и девушка заподозрила подвох.
– Ты чего это так ухмыляешься? – строго спросила Мэри Роуз.
Кол вовсе не собирался говорить ей правду – все дело было в том, чтоо вид у его сестры был самый жалкий. Волосы стояли дыбом, бело-голубая лента упала на грудь, лоб, подбородок и часть шеи покрывала корка запекшейся крови. Кол опасался, как бы дома, когда Мэри Роуз посмотрит на себя в зеркало, с ней не случился обморок.
– Я просто рад, что ты чувствуешь себя получше, – сказал он, продолжая ехать рядом. Мэри Роуз же хотелось, чтобы он оставил их с Харрисоном наедине.
– Мне ничуть не лучше.
– Ты же только что смеялась, я слышал.
– Это было все равно как в бреду. Ты что, забыл, что со мной случилось? У меня раскалывается голова, а бедро…
Продолжать не было необходимости – Кол тут же словно испарился. Видимо, он поехал впереди кавалькады. Трэвис следовал за ним, Дуглас – позади всех, прикрывая группу с тыла от возможного нападения.
– Ну так что вы мне говорили?
– Мэри Роуз, я на самом деле беспокоюсь за вас. Надо, чтобы вас осмотрел врач, – снова принялся настаивать Харрисон.
– Да нет, все правда в порядке.
– Вы уверены? У вас был такой слабый и больной голос, когда вы только что разговаривали с Колом.
– Очень мило с вашей стороны так обо мне заботиться. Но я действительно в полном порядке. Так вы не можете от этого удержаться?
– От чего? От того, чтобы быть любезным?
– Нет, – улыбнулась Мэри Роуз, – я хочу сказать, что вы не можете не волноваться за меня.
– Да, конечно, я волнуюсь за вас. И за ваших братьев тоже. Вы дали мне кров и пищу, и…
– Приласкай их и накорми их, и они будут вечно тебе благодарны.
– Что вы сказали?
– Не важно.
– Вы так на меня и не взглянете?
– Я собираюсь с духом. Пообещайте мне одну вещь.
– Какую?
– Пусть с вами больше не происходит никаких метаморфоз.
Оставайтесь таким, каким я вас знаю, ладно?
– Со мной не происходит никаких превращений, Мэри Роуз, и я должен понять, за кого вы меня принимаете, прежде чем смогу выполнить вашу просьбу.
Мэри Роуз наконец повернулась и посмотрела Харрисону в глаза – и тут же пожалела об этом. Харрисон явно был поражен увиденным. Правда, через секунду-другую он справился с собой и одарил ее такой же глупой улыбкой, как и Кол несколько минут назад.
– Вы немножко похожи на Гоуста, – сказал он, предвосхищая ее вопрос.
– Неужели все так плохо? – шепотом спросила она.
Харрисон попытался хоть как-то пригладить безнадежно растрепанные волосы Мэри Роуз. Она принялась ему помогать.
– А в городе вы тоже улыбались, глядя на меня?
– В городе я был расстроен и встревожен, а сейчас нет. И потом, ваши волосы…
– Что мои волосы? – Она оттолкнула его руку, чтобы он не мешал ей приводить в порядок прическу. – О Господи, неужели я и впрямь напоминаю Гоуста?
– Нет, у него волосы лежат немного набок, а у вас торчком.
– Эй, Мэри Роуз! Тебе ни за что не догадаться, кто нас дожидается! – крикнул Кол. – На главном дворе стоит Клив Харрингтон.
Кол разглядел старика с гребня холма, высоко вздымавшегося над ранчо Клэйборнов. Услышав эту новость, Мэри Роуз тут же забыла о своей внешности и попросила Харрисона пришпорить коня и догнать брата.
– Наверное, Клив заболел! – заволновалась она.
– Не думаю, – сказал Кол, покачав головой.
Мэри Роуз встревожилась. Клив никогда не заезжал в чужие владения на дилижансе, говоря, что это противоречит его принципам. Пассажиров он высаживал где-нибудь на перекрестке, а как добираться до дома – это уж была их забота. Старик как-то признался Мэри Роуз, что ему некогда думать о таких пустяках.
