– Он не хотел, чтобы я жила с ним, потому что я как бы напоминала другим, что он уже немолод. Потому-то он и запихнул меня в эту школу – чтобы я не подрывала его положение в обществе.
– Может, он любил тебя.
– Нет. Отец мне все уши прожужжал о том, как он меня ненавидит. Моя мать, забеременев, заставила его жениться на ней. Она умерла во время родов, но на пальце у нее красовалось обручальное кольцо, так что, возможно, она была удовлетворена.
Мэри Роуз всем сердцем потянулась к Элеоноре, хотя и старалась не выказывать открыто свое сочувствие, боясь обидеть бедняжку.
– Я думала, вы с отцом живете такой интересной жизнью. Ты действительно путешествовала по всем этим экзотическим местам на каникулах…
– Нет, я никогда нигде не была.
– А как же все те истории, которые ты мне рассказывала…
– Я вычитала их в книгах. Мне хотелось произвести на тебя впечатление.
– Зачем?
– Не знаю, – пожала плечами Элеонора.
– Что же тебе мешало выложить мне всю правду?
– Приходилось держать марку, – пробормотала Элеонора. – У такого шикарного отца должна быть соответствующая дочь – наверное, так. Кроме того, ты начала бы меня жалеть.
– Что же случилось с твоим отцом? Где он сейчас?
– Понятия не имею. Полиция его все еще разыскивает, Наверное, я должна быть ему благодарна – ведь он хотя бы частично оплатил мое образование, но меня угнетает, что эти деньги были ворованные. Отец не оставил мне даже записки, чтобы я знала, куда он уехал. Полицейские мне не поверили. Меня забрали в тюрьму и продержали там двое суток. Это было ужасно. В конце концов, им пришлось меня освободить. Вся эта история, естественно, вызвала большой скандал. Люди до самого Чикаго ненавидят меня за то, что я с ним в родстве. Власти наблюдали за домом днем и ночью. Я пряталась за опущенными занавесками и делала вид, что ничего не случилось.
– Мне так жаль, – прошептала Мэри Роуз.
– Я думала, что дом, в котором я жила, принадлежит нам, но домохозяйка вышвырнула меня на улицу. Я не знала, куда мне деться. И тут я вспомнила, что ты предлагала мне свою помощь. Ты это серьезно говорила?
– Конечно.
– Ты меня не прогонишь?
– Нет, – пообещала Мэри Роуз. – Ты беспокоилась, что я не позволю тебе остаться, поскольку мы с тобой не всегда ладили?
– Ты оказалась единственным человеком в школе, который со мной ладил. Я знаю, что со мной бывает трудно ужиться. Я злилась на тебя, потому что ты меня жалела.
– Вовсе я тебя не жалела. Ну что, ты готова выйти наружу?
– Да.
Элеонора потянулась к дверной ручке, но Мэри Роуз остановила ее.
– Подожди минутку, – попросила она. – Я хотела бы поговорить с тобой о моих братьях, прежде чем ты встретишься с ними. Адам…
– Это тот самый чернокожий?
– Да.
– Неужели этот ужасный возница сказал мне правду? Как можно поверить в такую нелепую…
– Адам действительно мой брат. Кроме того, он самый старший среди нас и потому является главой семьи.
– Ты это серьезно?
– Совершенно серьезно. Тебе придется извиниться перед ним. Откинувшись на подушки, Элеонора во все глаза глядела на Мэри Роуз.
– Скажи на милость, каким образом…
– Это не важно. Адам мой брат, и я люблю его всем сердцем.
– Но он не может быть твоим братом.
– И тем не менее он мой брат, – твердо, почти резко подытожила она, давая понять, что не собирается больше дискутировать на эту тему. – Адам вместе с другими моими братьями вырастил и воспитал меня с пеленок. Мы – семья, Элеонора, а это самое главное.
– А ваше окружение относится к этому нормально?
– Конечно.
– Почему?
Мэри Роуз вздохнула.
– Мы живем здесь уже очень давно и к нам привыкли. Ну так как, ты извинишься?
Элеонора кивнула.
– Я вовсе не хотела его обидеть, Мэри Роуз. Просто я думала, что возница мне врет. А до этого он попытался высадить меня прямо посреди какой-то грязной дороги. Ты представляешь?
– Возницу зовут Клив Харрингтон. Он хороший человек. Перед ним тебе тоже придется извиниться. Зачем ты стреляла в него?
Элеонора передернула плечами.
– Я вовсе не собиралась в него стрелять. Он рассердится, если узнает, что револьвер выстрелил сам по себе.
– Он уже и так рассердился.
– Это была случайность, – настаивала Элеонора. – Почему я должна извиняться за то, что произошло не по моей воле?
– Ты могла его убить.
– Но не убила же.
– Кроме того, ты поставила старика в неудобное положение. И к тому же обидела его. Я пообещала ему, что ты перед ним извинишься и купишь ему новую шляпу, потому что ты продырявила единственную, которая у него есть.
– У меня не хватит денег на шляпу.
– Денег я тебе дам, – сказала Мэри Роуз. – Только не говори об этом Кливу. Пусть он думает, что ты купила ему шляпу на свои.
– Почему ты так о нем беспокоишься?
– Клив мой друг.
– Ну ладно, – пробормотала Элеонора. – Будь по-твоему. Но почему ты не рассказала мне об Адаме? Ты боялась, что я разболтаю об этом другим воспитанницам?
Мэри Роуз покачала головой.
– С какой стати мне об этом беспокоиться?
– С такой, что тебя стали бы избегать.
Терпение Мэри Роуз подходило к концу. Она не могла думать ни о чем другом, кроме горячей ванны и отдыха.
– Я знаю, что такое предрассудки, Элеонора. И если группа каких-то глупых девчонок перестанет со мной водиться, тем хуже для них. Мы с братьями научились не тратить наше время на людей, которых снедает ненависть. Все мои братья прекрасные, гордые люди. Я вовсе не стыжусь своей семьи.
– Тогда почему же ты ничего не рассказывала?
– Это очень личное, – повторила Мэри Роуз слова своих братьев. – Кто мы такие и чем мы занимаемся – других не касается.
– Теперь я припоминаю, что ты и о других своих братьях мне никогда ничего не говорила. Они… такие же, как Адам?
– Да, – ответила Мэри Роуз. – Они такие же добрые и хорошие. Правда, Дуглас и Кол немного поупрямее.
Элеонора, похоже, не могла оправиться от шока, в который ее повергли откровения Мэри Роуз.
– Ну что же, теперь мы можем выйти.
– Погоди немного, – шепнула Элеонора. – Здесь ведь все по– другому, верно?
– Конечно, здесь не так, как в городе. Но семья есть семья, где бы она ни жила.
– Ради всего святого, что ты имеешь в виду?
– Теперь, узнав о твоем отце, я прекрасно поняла, почему мы с тобой говорим на разных языках. Когда ты привыкнешь к нам, я думаю, тебе здесь понравится. Тут душно, Элеонора. Давай все-таки выйдем.
– Значит, Адам самый главный в семье. Я обещаю, что буду относиться к нему с уважением.
Мэри Роуз отрицательно покачала головой.
– Я уверена, Элеонора, что, когда ты познакомишься с ним и узнаешь его получше, ты будешь уважать моего брата за его человеческие качества.
