– Я уверена, Элеонора, что, когда ты познакомишься с ним и узнаешь его получше, ты будешь уважать моего брата за его человеческие качества.
– Мэри Роуз, ты меня совсем запутала. Как я понимаю, Адам – единственный человек, который может меня выгнать, ведь так?
Мэри Роуз порядком устала спорить с подругой.
– Ради Бога, – прошептала она. – Мне надо принять ванну. Может, ты наконец перестанешь со мной препираться и выйдешь?
Элеонора наконец заметила, как ужасно выглядит девушка.
– Что с тобой случилось?
– Да так, один спор вышел.
– Надеюсь, твои братья не,..
– Конечно, нет. Ей-богу, Элеонора, мы же не варвары какие-нибудь.
Мэри Роуз взялась за ручку двери.
– Будь со всеми вежливой, ладно? – попросила она, зная, на что способна Элеонора. – И не вздумай выкидывать с моими братьями свои штучки – они этого не потерпят.
– Какие еще штучки?
– Ты знаешь, о чем я говорю.
– Например?
– Ну, скажем, тот презрительный взгляд, которым ты всех одариваешь. И еще…
– Хорошо-хорошо. Я буду паинькой. Господи, только бы мне знать, что для этого нужно.
Мэри Роуз в эту минуту думала о том же. Наконец она открыла дверь и попыталась выбраться из дилижанса.
Открывшаяся дверь задела Харрисона – он стоял рядом, предвидя, что Мэри Роуз, возможно, потребуется его помощь. Он подал ей руку и помог спуститься на землю.
Заметив его обеспокоенность, девушка послала ему бодрую улыбку. Она все еще сжимала в руке револьвер Элеоноры. Харрисон забрал у нее оружие и перебросил его Колу, который тут же сунул револьвер в кобуру на своем поясе.
Через минуту из дилижанса вышла Элеонора и остановилась около Мэри Роуз. Она щурилась от солнца и неотрывно смотрела на подругу.
Первым делом Мэри Роуз познакомила Элеонору с Харрисоном, потом она заставила подойти к гостье братьев. Клив стоял около веранды с таким видом, словно все еще собирался повесить Элеонору на ближайшем дереве.
Элеонора с Мэри Роуз подошли к нему, после чего девушка прошептала свои извинения. Но Кливу этого показалось мало.
– Повторите это громко и ясно, чтобы все слышали. И называйте меня мистер Харрингтон.
Мэри Роуз убедила Элеонору не противиться. Клив никогда не улыбался, но по выражению его лица девушка поняла, что он остался доволен.
– Мисс Мэри, она сдержит слово насчет покупки новой шляпы?
– Да, – пообещала Мэри Роуз.
Клив кивнул и важно направился к дилижансу, беспрерывно бормоча что-то себе под нос. И хотя Мэри Роуз не разобрала ни слова, она знала, что он костерит женщин на все лады, поддерживая свою репутацию сварливого и неуживчивого человека.
Вскарабкавшись на козлы, он взял в руки вожжи и окликнул Мэри Роуз:
– Знаете, в начале этой недели я что-то неважно себя чувствовал, но теперь… – Он замолчал, бросив красноречивый взгляд на Элеонору. – Как долго она у вас пробудет?
– Недолго, – ответила Мэри Роуз. – И потом, для вас в доме всегда найдется место, Клив. Вы же это знаете.
– Сейчас мне получше, – сказал он. – Может, я сумею как-нибудь справиться со своей хворью… А теперь до свидания, мисс Мэри.
– О чем это вы говорили? – спросила Элеонора. Прежде, чем ответить, Мэри Роуз помахала старику рукой.
– Он пообещал мне не болеть до тех пор, пока ты отсюда не уедешь. Посиди на веранде, а я схожу в дом и поговорю с Адамом. Он должен дать свое согласие на то, чтобы ты пожила у нас, – только тогда ты сможешь войти в наш дом.
– А если он воспротивится?
– Адам сочувственно относится к чужим бедам. Ты не против, если я расскажу ему, что с тобой стряслось?
– А остальные об этом не узнают?
– Нет, – заверила Элеонору Мэри Роуз.
Элеонора согласилась.
– Мне придется сидеть здесь одной? – спросила она.
Мэри Роуз оглянулась в поисках кого-нибудь, кто мог бы составить Элеоноре компанию. Единственным кандидатом на эту роль оказался Харрисон, да и то только потому, что он не успел вовремя улизнуть.
Харрисон был не в восторге, но его галантность не позволила ему отказать Мэри Роуз. Правда, сначала он заставил ее хорошенько за собой погоняться.
– Остановитесь вы наконец или нет? – спросила она, поравнявшись с Макдональдом. – Почему вы такой хмурый?
– Я беспокоился за вас. Вам не надо было залезать в дилижанс. Она могла вас ранить, Мэри Роуз. Ведь до этого она уже выстрелила в Клива.
– Элеонора ни за что не причинила бы нам вреда. Она просто напугана, Харрисон. В последнее время с ней произошли большие неприятности. Будьте с ней поласковее.
Харрисон крикнул Дугласу, чтобы тот забрал Мак-Хью, и, когда он выполнил его просьбу, пошел следом за Мэри Роуз к веранде.
Мэри Роуз наконец вошла в дом. Адам сидел за столом в библиотеке. Он старательно вносил какие-то записи в свои гроссбух и в течение минуты или двух не замечал присутствия Мэри Роуз, которая остановилась в дверях. Девушка терпеливо ждала, борясь с подступающими слезами, но в конце концов сдалась. Она всегда была до отвращения предсказуемой. Какое бы оскорбление ей ни нанесли, как бы ей ни было больно, она сохраняла самообладание до того самого момента, пока не попадала домой и не встречалась со своим старшим братом. Тогда все ее защитные барьеры рушились. Точно так же она повела себя и сегодня.
Заметив ее, Адам спросил:
– О Господи, сестренка, что с тобой случилось?
Сразу же после этих слов Мэри Роуз разрыдалась и бросилась в его объятия.
13 февраля 1864 года
Дорогая мама Роуз,
Мы только что обсудили содержание газеты месячной давности, которую Трэвис выменял на шкурки в Перри. Какой-то джентльмен по фамилии Бенсон перепечатал выступление Линкольна, состоявшееся в Геттисберге. Мы уже читали о битве, которая, произошла в июле и в которой полегло так много храбрых солдат. Бенсон пишет, что президент выступил с речью на кладбище, где похоронены воины, погибшие в этом сражении. Адам читал и плакал, а потом все переписал, чтобы послать вам.
Даже если вы все это уже знаете, мы уверены, что такое стоит прочитать по меньшей мере дважды. Мы все молимся за вас и за Линкольна.
Дуглас.
Глава 8
Мэри Роуз кинулась в объятия Адама и зарыдала, как ребенок. Брат гладил и похлопывал ее до тех пор, пока она не успокоилась. Затем девушка присела на краешек стола и в подробностях поведала Адаму обо всех ужасах, которые ей довелось пережить, сделав особый упор на эпизоде с Кэтрин Моррисон. Слушая сестру, Адам обследовал ее раны, то и дело ласково повторяя: «Да что ты говоришь?» И в считанные минуты Мэри Роуз почувствовала себя гораздо лучше.
Брат отвел ее на кухню и обмыл ей лицо, чтобы лучше разглядеть полученные ею повреждения и определить, нужно ли накладывать швы. В ожидании его приговора девушка затаила дыхание, но затем облегченно вздохнула и улыбнулась – Адам решил, что швы совершенно не нужны.
