Несмотря на неспокойный, а порой и буйный характер Есенина, женщины страстно его любили. Столь же страстно влюблялся и сам Есенин. Одна из его возлюбленных – Галина Бениславская, с которой он сошелся уже после того, как расстался с Айседорой, писала о нем: «Он весь стихия, озорная, непокорная, безудержная стихия не только в стихах, а в каждом движении… Гибкий, буйный, как ветер, о котором он говорит, да нет, что ветер, ветру бы у Есенина призанять удали. Где он, где его стихи и где его буйная удаль – разве можно отделить. Все это слилось в безудержную стремительность, и захватывают, пожалуй, не так стихи, как эта стихийность».
Эта стихийность и захватила открытую всем стихиям Айседору. Страстная натура молодого поэта помогла Дункан избавиться от «призраков прошлого» и вступить в новую полосу жизни.
Говорят, что Есенин сделал предложение Дункан в центральном зале гостиницы «Метрополь». Не очень романтичное место, на зато у всех на виду.
Вскоре Есенин переехал на Пречистенку, в особняк Айседоры. Удивительно, но этот крестьянский парень, моложе Дункан на пятнадцать лет, был ее единственным мужем. Ни миллионерам, ни знаменитым актерам, ни художникам не удавалось уговорить «божественную Айседору» выйти за них замуж, а безденежному и не известному за границей Есенину удалось…
Многие считали, что она пошла на брак лишь для того, чтобы у поэта не было неприятностей в Америке, куда они собирались поехать вместе. В Штатах в то время свирепствовала «полиция нравов», и даже Максиму Горькому не удалось избежать разбирательств с властями, потому что он не был обвенчан со своей женой, Марией Федоровной Андреевой.
Но, возможно, у Айседоры была и другая причина. Ее прежние (и последующие) декларации свободной любви происходили, скорее всего, не от хорошей жизни. Неудачная первая любовь сподвигла Айседору доказывать всем, и себе в первую очередь, что роман с женатым мужчиной не является грехом и преступлением. Однако, встретив и полюбив Есенина, она почувствовала, что в любви никакие декларации не требуются…
Но радость Дункан и Есенина разделяли далеко не все знавшие их люди. В книге «Алмазный мой венец» Валентин Катаев писал следующее: «В совсем молодом мире московской богемы она воспринималась чуть ли не как старуха. Между тем люди, хорошо знавшие ее, говорили, что она необыкновенно хороша и выглядела гораздо моложе своих лет, слегка по-англосакски курносенькая, с пышными волосами, божественно сложенная.
Так или иначе, она влюбила в себя рязанского поэта, сама в него влюбилась без памяти, и они улетели за границу из Москвы…»
Московское общество, на самом деле, было страшно недовольно связью Есенина с Дункан. Каждый острослов считал необходимым высказаться по этому поводу:
Есенина куда вознес аэроплан?В Афины древние, к развалинам Дункан,
– писал один.
Другие величали Айседору Дункан не иначе как «Дуня с Пречистенки». А в московских кабаре распевали:
Не судите слишком строго,Наш Есенин не таков.Айседур в Европе много —Мало Айседураков!
Но Айседора русского языка не знала, а Есенин только хохотал над всеми язвительными выпадами. Он любил Айседору, и мнение других его нисколько не интересовало.
Однако в ночь перед регистрацией брака Айседора попросила своего переводчика Илью Шнейдера подправить дату ее рождения в паспорте. Шнейдер, глядя на счастливую и смущенную женщину, совершенно искренне сказал, что подправить, конечно, можно, но «по-моему, вам этого и не нужно!»
«Это для Езенин, – объяснила Дункан. – Мы с ним не чувствуем пятнадцати лет разницы. Но она тут написана, а мы завтра дадим эти паспорта в чужие руки. Ему, может быть, будет неприятно…»
И Шнейдер исправил дату рождения Айседоры.
А на другое утро, 2 мая 1922 года, в безликом загсе Хамовнического совета Есенина и Дункан объявили мужем и женой. Они оба взяли двойную фамилию.
За границу Айседора ехала не просто так, чтобы вернуться, нет, у нее была новая идея. О появлении этой идеи Шнейдер пишет, что после одного урока танца с детьми (в школе Дункан было сорок девочек) Айседора сказала: «Вот моя награда! Газеты Европы и Америки перед моим отъездом в Москву скептически пророчили мне неудачу. Если бы они могли увидеть сейчас этих русских детей! Я всегда знала, что русские необычайно музыкальны, а способность их к танцу давно известна всему миру… Если бы можно было сделать так, чтобы этих детей увидал мир!»
Дункан тут же отправила телеграмму известному американскому импресарио Юроку: «Можете ли организовать мои спектакли участием моей ученицы Ирмы двадцати восхитительных русских детей и моего мужа знаменитого русского поэта Сергея Есенина телеграфируйте немедленно Айседора Дункан».
Ответ из Нью-Йорка пришел очень быстро, он гласил: «Интересуюсь телеграфируйте условия и начало турне Юрок».
Вот так и получилось, что Айседора заторопилась за границу, чтобы приготовить все к показательному выступлению ее танцевальной школы.
Началась семейная жизнь двух творческих, одаренных людей. Это всегда непростое дело. А тут сошлись совершенно взрывные натуры. В большей степени таким человеком был, конечно, Есенин. Правда, Айседора вела себя с ним на удивление терпеливо, она сносила от Сергея немыслимые оскорбления и даже побои. Возможно, она и не понимала смысла его отвратительных ругательств, но чуткому музыкальному слуху Дункан вполне хватало интонаций.
Она терпела не только его побои, но и истеричные уходы, и столь же экзальтированные возвращения. В порыве гнева он не раз писал ей, чтобы она забыла о нем, и передавал письма через своих друзей. Но часто эта почта приходила позже, чем возвращался сам автор… При очередной вспышке раздражения не умеющий держать себя в руках Есенин швырял в жену сапогом или посылал ко всем чертям, а она нежно улыбалась и повторяла на ломаном русском: «Сергей Александрович, я люблю тебя…» И чувствительный Есенин просил у нее прощения.
В отношении Айседоры к молодому мужу было что-то материнское и в то же время очень женское. Она воспринимала его чуть ли не ангелом, при том что вел он себя хуже черта. Но влюбленная Айседора как заклинание писала губной помадой на стенах, столах и зеркалах «Есенин – ангелъ»…
К сожалению, в советской России заклинание не работало. Айседора очень надеялась, что, вырвав его из привычной «кабацкой» обстановки и увезя подальше от бесшабашных, бесконечно пьющих дружков, она поможет ему измениться, избавиться от ужасающих перепадов настроения и создаст наилучшую атмосферу для творчества.
Через неделю после женитьбы Дункан и Есенин вылетели на самолете в Кенигсберг. Поэт летел впервые в жизни и очень волновался. Дункан, как заботливая мать, приготовила для него корзинку с лимонами – на случай, если его будет укачивать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
