– Ух ты! – весело ужаснулся Алеша, выглянувший из своей комнаты, чтобы налить себе чаю. – Сколько барахла-то твоя бабушка накопила! До завтрашнего утра придется на помойку таскать. Жаль, что в этом доме нет мусоропровода. Мы б его в момент забили.
– Перетащи, пожалуйста, это в прихожую, к двери.
– Сейчас. А знаешь, я просто уверен, что в этих раскопках ты обязательно найдешь что-то интересное. Может быть даже, какую-нибудь старинную вещицу. Например, старый самовар или патефон, – размечтался Алеша, поднимая с пола несколько коробок из-под обуви. – Или прадедушкины карманные часы на цепочке, с дарственной надписью.
– Ну, это вряд ли, – усмехнулась Ася. – Все ценности бабушка держала в комнатах. А самовара и патефона у нас не было. Во времена моего детства чай пили из обычных чайников, а музыку слушали магнитофонную. Так что никакого патефона и самовара тут никогда не было. И часов на цепочке тоже. У деда были обычные командирские часы на ремешке. Папа берег их. Где-нибудь, наверное, лежат. А из старинного и ценного я нашла пока только елочные игрушки. Помню каждую с детства. Там есть несколько таких же, как у бабушки Зои.
Примерно через полчаса под медленно таявшими завалами обнаружился старый темно-коричневый комод, тоже знакомый Асе с детства. Он и раньше, много лет назад, стоял тут, но тогда в кладовке не было всего этого бесполезного хлама, накопленного Кларой за долгие восемнадцать лет, поэтому тогда видеть его во всей красе можно было прямо от двери кладовки. Мама постоянно наводила здесь порядок, протирала влажной тряпкой крашеный дощатый пол и аккуратно складывала вещи, которые время от времени отправлялись сюда в почетную ссылку. Выбрасывать Клара ничего не давала, только совсем уж безнадежную рухлядь, которой даже при самой богатой фантазии невозможно было найти применения.
С трудом вытянув нижний ящик комода, Ася увидела беспорядочно сваленные пластинки, старые журналы «Наука и жизнь», «Вокруг света», которые хранились тут, вероятно, еще со времен детства ее отца. Во втором ящике лежали ее старые игрушки, детские книжки, сложенные в целлофановые пакеты клубки разноцветной шерсти с торчащими из них металлическими спицами. Клара рукоделием не занималась, зато мама маникюр не берегла и на досуге вязала, в основном носки или шапочки и кофточки для дочери. Ася решила пока оставить содержимое этих ящиков на месте. У нее рука не поднималась выбросить клубки, к которым прикасались трудолюбивые руки ее матери, и журналы, которые в детстве листал отец.
Третий ящик был набит тряпками, и молодая женщина безжалостно выгребла их наружу. Очистила она и второй ящик, в котором находились пожелтевшие старые газеты. По своей привычке скапливать всякий хлам Клара собрала и их.
Швырнув пачку газет на пол, Ася стала рыться в тряпках, надеясь найти там веревку или хотя бы пояс от какого-нибудь халата. Газеты следовало перевязать, чтобы их было удобнее нести на мусорку.
Отыскав обрывок желтой тесьмы, она подхватила стопку газет. Из нее вылетел конверт и беззвучно шлепнулся на пол. Ася подняла его, чтобы хорошенько рассмотреть, и, к своему удивлению, обнаружила, что письмо не распечатано. Чья-то твердая рука размашисто начертала на его лицевой стороне адрес и фамилию отца. Отправителем послания был неизвестный Королев Ф.Т. из Калининграда. Изучив штамп, молодая женщина пришла к выводу, что письмо было получено Кларой после смерти сына и отбытия внучки в Томск. Присев на табуретку на кухне, Ася вскрыла конверт и принялась читать. Уже к концу первой страницы ей стало ясно, что Королев Ф.Т. – старый приятель ее отца, проживавший в Калининграде. Письмо не содержало в себе ничего необычного, это был незамысловатый рассказ о жизни Королева и его семьи. В нем также содержались сведения, касавшиеся их общих с отцом знакомых. Ася убрала исписанные листы обратно в конверт и принялась перетряхивать газеты, надеясь отыскать там еще какую-нибудь корреспонденцию. Ей было ясно, что после смерти родителей Клара свежих газет не разворачивала; Роман, всего полгода-то и продержавшийся в Кларином осиротевшем доме, ими, очевидно, тоже не интересовался. Их просто складывали в стопку на тумбочке в прихожей, а затем, когда газет становилось слишком много, сваливали вот в этот ящик, предварительно выбросив из него то, что лежало тут раньше. Наверное, вот эти две коробки с елочными игрушками, сиротливо стоявшие в углу кладовки. Или еще что-нибудь.
Поиски увенчались успехом. Нераспечатанных писем оказалось четыре. Одно было адресовано матери, два – отцу и одно – Асе. Дрожащими пальцами она торопливо разорвала конверт и развернула листок. Письмо было коротким, всего на одну страничку.
Солнышко мое, как ты там без меня? Почему не отвечаешь на мои письма? Все ли у тебя в порядке? Меня все время мучает мысль, что я неправильно записал твой адрес. Мама чувствует себя уже совсем почти хорошо. Только нога у нее немного побаливает, та, которая была сломана, и голова иногда кружится. Отец собирается в сентябре отправить нас в Болгарию, на курорт, на две недели. Придется пропускать занятия. Мне очень жаль, что мы с тобой не смогли увидеться этим летом, но что ж делать, если так получилось. Следующим летом мы обязательно встретимся, я уверен в этом. А может даже, я приеду зимой. Если получится. Если с мамой будет все в порядке. Очень на это надеюсь. И очень скучаю по тебе, любимая. С нетерпением жду от тебя письма. Целую тебя, солнышко, крепко-крепко. Твой Александр.
От подступивших к глазам слез строчки запрыгали по странице, текст начал расплываться. Значит, он писал ей, и не один раз, судя по началу письма. Должны быть еще письма, по меньшей мере два. Ася вскочила и принялась ворошить газеты, яростно трясти их, разворачивать и рвать страницы. Наконец, из одной, которую она, вероятно, в первый раз плохо исследовала, выпал конверт. Молодая женщина кинулась к нему коршуном, но ее ждало горькое разочарование: письмо, тоже нераспечатанное, было адресовано Кларе.
Следующие полчаса Ася ожесточенно рылась в других ящиках комода, перетряхивала журналы, выбрасывала на пол игрушки, клубки, пластинки. Но все напрасно – больше писем не было. Или предыдущие Сашины письма не дошли, или, что более вероятно, Клара их потеряла. А может, просто выбросила, случайно или намеренно. Почему она это сделала, теперь уже узнать невозможно. Скорее всего она отнеслась к Асиной просьбе с обычным пренебрежением, как относилась ко всем ее прежним просьбам и желаниям. Подумаешь, какое-то письмо! Что может быть важного в письме, которое адресовано глупой девчонке? Или ее бабушка совсем спятила, лишилась рассудка, оставленная мужем после смерти единственного сына? Ведь должна же она была читать хотя бы те письма, что предназначались ей.
