Владимир Жириновский: Школа негодяев! Да. В центре Москвы. Те, кто разрушили Советский Союз, там бабушка жила, про эту школу не надо говорить. Эта школа развалила Советский Союз.
Дмитрий Щерба: Я просто хочу, чтобы вы понимали…
Владимир Жириновский: Что биографию рассказываете? Суть вопроса? А он учился, а в детский сад ты с кем ходил?
Дмитрий Щерба: Кроме Вас, на самом деле, в 91 году вот на этих безумных митингах участвовали другие человечки, которые не стали ни депутатами, ни олигархами. И вот эта замечательная атмосфера истерики антисоветской, которую Вы здесь производите, уже другие просто не могут. Я Вас хвалю, хвалю.
Владимир Жириновский: Подлец и негодяй! Какая история, какая, наконец, истерика? Я профессор, доктор наук! Ты подлец, писатель. Какой ты писатель? Пошел вон из студии, придурок. Писатель он.
(говорят одновременно)
Владимир Жириновский: Пусть тогда вопрос задает.
В: Владимир Вольфович, вы оскорбляете людей, исходя из ваших личных…
Владимир Жириновский: Оскорбляю негодяя.
В: С чего вы решили?
Владимир Жириновский: Он негодяй для меня. А где моя истерика? Это миллионы лежат в могилах, это истерика, подлец?
В: Владимир Вольфович, пусть… Дайте ему задать вопрос и прекратите оскорблять людей.
Дмитрий Щерба: Вы заступаетесь за русский народ. Скажите, пожалуйста, в 1926 году, какой был у вас… в том плане, что у вас в тогдашней Советской России, в 26 году, какой был прирост населения? И какая сейчас убыль? Я вам немножко подскажу: полтора миллиона тогда был рост населения. Сейчас миллион убыль, после того, как вы свергли советскую власть. Так вот вопрос встает. Все-таки был ли таким преступником и уголовником, ну и как я, подлецом, как вы говорили, Ленин. И был ли таким подлецом прадед Сергея Удальцова, которого здесь упоминали… не дед, а прадед, который восстанавливал МГУ при советской власти? Население росло. Индустрия росла. Благодаря этому мы победили в войне. Но, к сожалению, в 91-м году, когда разыгрались вот эти вот самые страсти на площадях, эта власть закончилась. И не надо здесь вводить людей в заблуждение. Нет, нелегко. Так вот…
Владимир Жириновский: Ни одного выстрела. И ваша власть сгинула. За один день.
В: Это правда.
Владимир Жириновский: 800 млн. коммунистов — предатели, трусы и подлецы.
Дмитрий Щерба: Наша власть, наша власть не сгинула.
Владимир Жириновский: За 3 часа вы разбежались. За 3 часа.
Дмитрий Щерба: Наша советская власть осталась в нашем советском народе, и она еще себя покажет.
Владимир Жириновский: Нет ее, вашей советской власти.
Дмитрий Щерба: Нет-нет-нет, она есть.
Владимир Жириновский: Есть преступники, и психушка вам нужна.
Дмитрий Щерба: Она сейчас не в Кремле, как вы думаете.
Владимир Жириновский: Вопрос, вопрос!
Дмитрий Щерба: Вопрос в том. Объясните, почему же народ при царской власти так не рос, как при советской. И почему он сейчас так ударно вымирает, когда победил ваш капитализм, когда реституция победила?
Владимир Жириновский: Все?
В: Понятно.
Владимир Жириновский: Все, отвечаю. Видите, малограмотность ваших экспертов. Он говорит. Помолчите. 26 год. Нельзя. Нельзя, не приходите, не надо приходить, идите в другое место, я такой, какой есть, все, точка, я фильмы про идиотов не снимаю, я этих идиотов вижу вокруг себя и говорю им, что они идиоты и подлецы.
Владимир Бортко: И Достоевский туда же.
Владимир Жириновский: Так вот, молодой человек, вы плохо соображаете, вы говорите, в 26 году была высокая рождаемость. Это какие женщины родили, при царе они родились и их бабушки и дедушки, это то царское поколение продолжало нам много детей. А вы за 10 лет, вот ваше поколение, родившееся после 17-го года, вот тогда оно погибло все на войне.
Дмитрий Щерба: Я в 75-м родился.
Владимир Жириновский: Я говорю, вы спросили про 26-й год. Все слышали, вся страна, почему при советской власти.
Владимир Жириновский: В 26-м году был…
Дмитрий Щерба: Я понял. Рождаемость стимулируется не царем, который сам ушел от власти, а советской властью в 26-м году…
В: А я надеялся, что мужем?
Дмитрий Щерба: После НЭПа и так далее. А почему сейчас не хотят рождать? Объясните мне, как молодому отцу.
Владимир Жириновский: Объясняю. Это что, стимуляция советской власти. В гражданскую войну уничтожили 20 миллионов отцов, братьев, мужей. 20 миллионов человек.
Владимир Бортко: Сколько?
Владимир Жириновский: Статистика.
В: Многовато.
Дмитрий Щерба: Вы, наверное, с репрессиями путаете, Владимир Вольфович, там другая кассета.
Владимир Жириновский: Сняли, отменили сухой закон, начали спаивать всю страну. Царь в 16-м году ввел, вы в 24-м, Ленин и Сталин отменили сухой закон. И вот пьяная страна начала рожать у вас в 26-м году.
Дмитрий Щерба: Почему же такие умные люди рождались в 26-м году. До сих пор живут долгожители советские, наши ветераны.
Владимир Жириновский: Живут не они… вопреки вам живут, для этого вас и скинули в 91-м году.
В: Понятно.
Игорь Яков: Яков Игорь Викторович, писатель и советник Владимир Вольфовича Жириновского, тайный советник вождя.
В: Могу представить, Владимир Вольфович сам кому хочешь посоветует.
Игорь Яков: Мое дело советовать, а его дело моих советов не слушать. Не суть дела. Дело в том, что существует демографическая такая аксиома, царская прямая, 720 года экспонента по 17-й год. Если бы эта царская прямая сохранилась, сейчас нас должно было быть 600 миллионов. В 2045 году миллиард. Вот и падение этой экспоненты как раз в 17-м году. И поэтому я сразу хочу предложить вам, как представителю так сказать, деятелю культуры, ввести и поспособствовать ЛДПР давно предлагало.
Эта партия давно предлагала сделать, создать институт Русского холокоста. Значит, в 1903 году в Лондоне большевики впервые поставили вопрос о расчленении страны. В 12 году на центральной площади Нью-Йорка была принята резолюция, митинг был собран. Гигантский. Фининтерном, что называется. Финансовыми кукловодами всяких Сталиных Лениных, Рузвельтов, Черчиллей, и было сказано, что подлую Россию, которая стояла на коленях в пятом году, мы поставим перед, на колени перед избранным народом. 12 год, как раз сейчас 12 год — столетие Русского холокоста. И как раз хотел бы вам сказать, что в 23 году на заседании палаты лордов лорд Скин Хэм доложил, что 20 миллионов русских уничтожено до 23 года. Вот. И одна из задач деятелей культуры — перетащить эти жертвы на тридцатые, на тридцать седьмые годы на войну и болышевицкий переворот, как его называли большевики большую часть времени, а революция потом уже, как и день победы, мы начали отмечать в 65-м году через 20 лет. Вот вопрос вот в чем, мы или признаем наличие так сказать козней, козней, что революция была одним из так сказать этапов разрушения страны, русской государственности, зачистки территории, как и война была, одним из элементов, а большевики были инструментами всего лишь, всего лишь инструментами. Скальпель, который резали народ. Русский холокост, как вы относитесь к этой идее?
Владимир Бортко: Очень хорошо, если начинать его с 91-го года. Я полностью его поддерживаю, а теперь послушайте его внимательно.
В: Вы поддерживаете идею создания музея.
Владимир Бортко: Создание музея, когда же начал уничтожаться наш народ. Самая большая рождаемость, да будет вам известно, это был поразительный год, для писателя будущего откровенно, вы, наверное, тоже этого не знаете. Самая большая рождаемость в Советском Союзе была в 36-м, в 37-м году. Самая большая. Плюс 1,5 миллиона каждый год. Это во время репрессий.
Владимир Бортко: Теперь, простите, как ваше имя-отчество.
Игорь Яков: Игорь Викторович.
Владимир Бортко: Игорь Викторович нам только что рассказал, они вот все это сделали, чтобы развалить все. Скажите, пожалуйста, был ли похож Советский Союз на разваленную страну?
Владимир Жириновский: Да.
Владимир Бортко: Я спрашиваю вас, был похож он?
В: Да нет, конечно.
Владимир Жириновский: Все бежали, все бежали из Советского Союза, очередь была.
Владимир Бортко: А теперь да.
Владимир Жириновский: Все тюрьмы и психушки были переполнены.
Игорь Яков: Советское время — это целая эпоха.
