– Сомневаюсь. Вряд ли французы могли так быстро отреагировать.
– Значит, бородач и его тощий приятель работают на себя?
– Да, это больше похоже на правду. Они, должно быть, знают, что французы заплатят за эту депешу.
– Но каким образом они нас определили?
– Они едут налегке. И, судя по всему, уже догадались о нашем маршруте.
– Другими словами, их обогнать не стоит и пытаться?
– Думаю, не стоит, – согласился Адам. – Но обрати внимание, ни после первого, ни после второго нападения они не пускались за нами сразу же в погоню. Наверное, они опасаются действовать открыто.
– Быть может, нам лучше избегать больших дорог и встреч с местными жителями?
– Напротив, со всеми, кто встретится нам в пути, мы должны охотно делиться своими планами: мол, едем на север, в сторону Заморы. Конечно, наши преследователи могут в это и не поверить, но все же стоит попытаться сбить их с толку. – Дьюард поднялся и потушил лампу. – Каролине лучше ничего не говорить.
– Вы правы, – согласился Хокинс. – Зачем лишние волнения.
На этом их разговор закончился. Адам натянул на себя одеяло и постарался уснуть. Однако ему это долго не удавалось: ведь сначала необходимо заставить себя не думать о Каролине…
* * *
Рано утром всадники продолжили свое путешествие. Они без труда перешли вброд Дуэро, и дальше дорога казалась мирной и спокойной – стычка на постоялом дворе в Норилле осталась делом прошлого. Все шло как всегда, разве что Адам удивил Каролину, когда сообщил встречному крестьянину, что они направляются в Замору. Когда потом она спросила Дьюарда, зачем он так сказал, тот ответил, что не стоит лишний раз афишировать их настоящий маршрут. На самом деле они ехали в юго-западном направлении и к ночи должны были добраться до Саламанки.
А там, должно быть, они остановятся на ночь на постоялом дворе. И значит, подумала Каролина, у нее с Эмили будет своя комната, Адама своя… Когда стемнеет, можно будет опять прийти к нему и…
Женщина почувствовала, как краска стыда залила ее лицо. О чем это она думает? Но чем больше она старалась отогнать от себя запретные мысли, тем неотступнее они преследовали. Весь день Каролина была словно в лихорадке, и это состояние не покидало ее даже за ужином на постоялом дворе в местечке Бунедо, что в двадцати милях от Саламанки.
Наконец, она пожелала спокойной ночи Хокинсу, отправившемуся спать в конюшню, и Адаму, расположившемуся в соседней комнате. Дождавшись, когда Эмили уснет, она выбралась в коридор и постучала в соседнюю дверь.
Дьюард почти тут же открыл ей. Его глаза жадно всматривались в ее лицо, но он ничего не сказал, только посторонился пропуская Каролину в комнату.
Когда он закрыл дверь, она огляделась. Комната была побольше, чем на постоялом дворе в Тальконе, и кровать была пошире.
Подняв глаза на Адама, она прочла в его взгляде тоску, радость и отражение своей собственной неуверенности. Стоило сделать один неверный шаг, и тонкая паутина счастья порвется, окунув их обоих в бездну отчуждения и непонимания.
Он хотел заговорить, но Каролина быстро приблизилась к нему и накрыла ладонью его губы.
– Не надо слов, – прошептала она. – Нам они не нужны.
Не отводя от нее глаз, Адам вынул заколки из ее волос и с трепетом ощутил тяжесть густых прядей, упавших, рассыпаясь, ему на руки. Каролина подняла глаза. Его руки замерли, а губы начали целовать ее виски, глаза, щеки и, наконец, когда она готова была застонать в изнеможении, он нежно коснулся ее губ.
Его губы были жесткими, от них пахло вином. Его руки скользнули вниз по ее шее и начали расстегивать платье. А Каролина, в свою очередь, расстегивала его рубашку. Одежда обоих почти одновременно упала на пол.
Засмеявшись счастливым смехом, Адам подхватил женщину на руки и понес ее на кровать. Затем положил ее, отбросив одеяла, на холодную гладкую простыню. Потянувшись, Каролина заглянула ему в глаза.
– Каро… – прошептал он.
– Нет. – На этот раз она возразила вслух.
Ей не хотелось нежности, ей хотелось утоления мучительных желаний, преследовавших ее весь день. Она прильнула к мужчине и облегченно вскрикнула, когда их тела соединились. И все размышления тотчас уступили место безумному бурному потоку, который нес их тела с бешеной скоростью.
Некоторое время спустя они лежали притихшие, его голова покоилась на ее груди. Чувство удовлетворения переполняло Каролину. Она прошептала:
– Благодарю тебя.
Адам поднял голову и удивленно посмотрел на нее.
– Странно слышать благодарность от того, кто только что сделал такой бесценный подарок.
Каролина смутилась. Она не смогла бы объяснить, чем была для нее их встреча, но все же сказала:
– Я получила подарок не менее ценный. Лицо Адама просияло. Он нагнулся и нежно поцеловал ее. Еще минута, и она не смогла бы покинуть его комнату. Женщина вздохнула и произнесла слово, которое должно было охладить ее:
– Эмили.
Он кивнул и поднялся с кровати. Вслед за ним поднялась и Каролина. Она начала искать одежду, стараясь не глядеть на мужчину, собиравшего ее заколки. Адам помог ей одеться, и после прощального поцелуя она выскользнула из комнаты.
Тихонько, чтобы не разбудить дочь, она вошла в свою спальню. А когда приблизилась к кровати, обнаружила, что тень, поначалу казавшаяся лежащей Эмили, оказалась пустым местом. Каролина нагнулась и провела рукой по кровати. Ее ладонь не нащупала ничего, кроме скомканной простыни.
Бросившись к столу, она зажгла лампу. И только тогда заставила себя поверить своим глазам: девочки в комнате не было.
ГЛАВА 9
Каролине никогда в жизни не доводилось быть такой испуганной. Сначала она разгневалась: Эмили не должна была никуда выходить без разрешения! Но затем поспешно гнев сменился чувством вины. Наверное, девочка проснулась и, увидев, что находится одна в незнакомой комнате, испугалась. В незнакомой комнате, на незнакомом постоялом дворе, в незнакомой деревне! Конечно же, ребенок перепугался и пошел искать маму. В то время, как эта мама…
Женщина вышла в коридор. Может, Эмили отправилась искать Адама и перепутала комнаты? Но если бы она вошла в чужую комнату, то тут же покинула бы ее.
Однако все двери были закрыты, а дочери нигде не было. Каролина спустилась вниз и обошла пустой зал. Несколько раз она позвала Эмили, затем пошла на кухню. Ребенок не отзывался. Нет, малышка не могла где-то спрятаться: она такая общительная и всегда искала общества людей, а не одиночества. Быть может, она отправилась на поиски Хокинса?
Теплый запах навоза ударил в ноздри, когда она вошла в конюшню. Здесь царил полумрак – луна светила в единственное узкое оконце, расположенное под самым потолком.
