то, что он говорил тогда, на берегу Байкала, почти дословно. Специально для того, чтобы когда-нибудь вставить это в книгу. Многое из того, что говорилось, я поняла значительно позже. Уверен — остальные тоже.
Но тогда было важно даже не содержание, а это ощущение сопричастности чему-то великому, которое Даниил мог дарить. Вроде ничего особенно — но сердце щемит и душу чувствуешь…
Плюс атмосфера. Для того, чтобы сказать эти слова, он привёл нас в глухое местечко на берегу Байкала. Там, где песчаный берег и вековые сосны.
Мы развели костёр и разместились вокруг него.
Странное ощущение: мы будто из времени выпали. Я вдруг отчётливо представила себе: а что, если привычного человеческого мира за светлым кругом костра просто нет? Что, если там — бесконечные леса, полные опасностей. Моря, пустыни и горы, ещё не знавшие отпечатка человеческой стопы…
Мне кажется, подсознательно мы ожидали какого-то таинственного откровения. Волшебных слов. Но слова оказались самыми обычными. Кажется, Даниил немного волновался, поэтому старался копировать интонацию школьного учителя. Это было даже трогательно:
Катастрофа может быть очень разной. Все хорошо представляют себе, что такое падение метеорита. Или извержение супер-вулкана. Эпидемия. Глобальная ядерная война… всё это — не может подкрасться незаметно.
Но есть более страшные, тихие катастрофы. Когда до последнего не понимаешь, что наступает конец, ведь вроде всё как обычно. Внешне.
Они могут быть очень разными, эти тихие бедствия. Иногда происходит сбой в информационной матрице, что приводит к нарастанию хаоса, неразберихи, деградации системы. Часто, откатившись до какого-то уровня, система потом восстанавливается и не повторяет старых ошибок.
Но есть вещи и похуже. Хищные смыслы.
Это те сущности, которые показывают ложные дороги, ориентируясь на то, что мы хотим. И сбивают наши собственные цели и желания.
Хищные смыслы могут угрожать кому угодно: отдельному человеку. Семье. Коллективу. Целому народу. Самые опасные из них угрожают всему человечеству.
Парадокс в том, что защищённость от этих хищных сущностей падает по мере развития обществ и личностей. Чем сложнее связи, чем благороднее цели — тем больше уязвимостей.
Логика здесь такая же, как в биологических системах. Собственно, оно и есть разновидность биологической системы в самом широком смысле этого слова.
Вы ведь все поняли, что мы не зря сегодня собрались вот так: возле костра. Вдали от городов.
Да, ритуалы — это один из способов защиты от такого хищничества. Это интуитивно понимали наши предки, но информационный переход многое поставил под сомнение. Защита сейчас особенно уязвима.
Я хотел, чтобы вы на себе почувствовали, как это работает. Проанализируйте своё эмоциональное состояние. Помните? Эти чувства, которые испытывал каждый из вас только что. Они, эти эмоции — это и есть защита.
Информационный хищник атакует наши подлинные желания. Определить такую атаку легко: если вдруг вы отказываетесь от того, о чём мечтали в детстве — скорее всего, вы жертва. Если то, что раньше приводило вас в восторг — перестаёт вызывать даже малейший отклик. Нет, дело не в естественных переменах. Скорее всего, кто-то враждебный просто сместил ваши цели.
Принадлежит ли цель вам или хищнику определить очень просто: если после её достижения вам хорошо, вы обретаете покой и видите новые горизонты — цель была ваша. Если вы не испытываете ничего, кроме пустоты и разочарования — вас заставляли к ней идти, как ослика за морковкой.
Запомните ваши чувства, здесь и сейчас. Они будут маркером для вас — в дальнейшем. Теперь вас не так просто сбить с толку.
Хотя кое-что я вам сказать должен. Очень скоро каждый из вас будет подвергнут испытанию. Вас атакуют. Единственное оружие против такой атаки — это внутреннее ощущение правильности, которым каждый из вас сейчас обладает.
Скажу сразу: наверно, это самая опасная часть нашего путешествия. Всё, что было до этого — по сути, просто формальности, которые нам с вами нужно было исполнить.
Мы долго молчали, стараясь не глядеть друг на друга. Ощущение волшебства никуда не делось — но теперь его разбавила нарастающая тревога.
Первым нарушил молчание Иван. Он спросил Даниила:
— Это будет тот чёрный хмырь, да?
— Верно. Господин Тофет.
— Если он представляет собой этого «информационного хищника»… может, есть способ его уничтожить сообща? До того, как он разберётся с нами по одиночке?
Даниил улыбнулся.
— Именно это мы и делаем, — сказал он. — Помните, речь ведь идёт не только о нас. Речь идёт обо всех жителях нашей замечательной страны. Именно поэтому каждый из нас должен через это пройти. И пускай расскажут потом об этом опыте единицы — главное, вы заложите основу для будущего иммунитета.
Из мемуаров Ивана Волкова
Той ночью мне снился сон. Я оказался в мире, погибающем тихой смертью, о которой говорил Даниил.
Я даже не сразу понял, что это за место: город как город, люди как люди. Солнышко светит. Магазины работают. Лишь постепенно, приглядываясь, как люди общаются друг с другом, я понял, что не вижу нормальных человеческих эмоций: ни радости встречи, ни раздражения тогда, когда что-то идёт не так.
Но далеко не это было самым страшным.
Я забрёл на площадь и увидел, как несколько человек, опустившись на колени, разглядывают подошвы друг друга. Какой-то мужчина взял за носок другого человека, после чего изо всех сил впечатал его в асфальт. Кажется, я даже услышал, как хрустнули кости.
Тот, чья нога пострадала, громко воскликнул, потом обернулся и погладил своего мучителя по голове.
В какой-то момент я решил, что просто нахожусь в компании умалишённых. Но потом понял, что в этом безумии есть некая сложная система. Я просто не понимал мотивов и действий других людей. И это оказалось почему-то страшнее всего.
Я проснулся в холодном поту и вышел на веранду, подышать свежим воздухом.
В тот вечер мы не стали возвращаться в город. Вместо этого сняли несколько коттеджей в эко-отеле. Нам повезло: незадолго до этого большая группа туристов отменила бронь.
Я взял в холодильнике бутылку минералки и глотал прохладную жидкость, чтобы поскорее избавиться от липких остатков сна.
Странно всё-таки: Даниил ведь не сказал ничего такого особенного. С чего бы я вдруг так эмоционально отреагировал, что даже такой мерзкий сон приснился?
У меня не было ответа на этот вопрос.
Я вернулся в номер, и какое-то время валялся на кровати, любуясь серебристыми переливами лунного света в густой хвое сосен.
Спать больше не хотелось.
Немного подумав, я собрал вещи и отнёс их в кофр мотоцикла. Потом вернулся и написал записку, которую оставил под дверью номера
