он любил прежнюю машину, но и эта хорошая, просто отличная.
Заведя байк, он поехал к дебаркадеру.
На выезде из города его остановил военный патруль, хотя он раньше здесь не стоял.
Выслушав невнятную скороговорку дежурного офицера, тот уже нормальным голосом предложил ему:
— Вы не сойдете со своей машины?
Пару секунд Боев думал, как ему лучше поступить.
Можно конечно попытаться уехать, но наличие тяжелого воина в команде патруля почти гарантирует ему стрельбу если не в спину, то по колесам точно.
С другой стороны его вполне могут задержать из-за недавних событий в Златске.
Поняв, что выхода как такового у него нет, Владимир слез с байка.
— Да, ефрейтор, чем могу помочь?
— Вы не пройдете с нами? — спросил его жандарм.
— С чем это связано?
— Обычная формальность.
После этих слов Владимиру стало ясно, что эта группа если не ожидала его специально, то явно получила приказ задерживать всех, кто пытается выехать из города.
Отвернув лацкан, Боев показал значок детектива:
— Я детектив, поэтому у меня есть оружие.
Судя по тому как напряглись вокруг военные, он явно выбрал не ту форма разговора, поэтому Владимир счел нужным добавить:
— Я это говорю на тот случай, если вы решите меня задержать.
С напряжением в голосе офицер попросил его:
— Вы можете гарантировать, что не окажете сопротивления?
Внимательно Владимир всмотрелся в лицо жандарма:
— Нет, — покачал он головой. — Я свое уже отвоевал.
— Мы проследим, чтобы ваш байк никуда не делся, — пообещал ефрейтор, вытаскивая из кобуры револьвер Боева и отдавая его сопровождающему солдату.
Сидя без привычного плаща на своих плечах, Владимир чувствовал себя словно голый. Хорошо хоть опричники не раздели его полностью — с них сталось бы. Впрочем, видимо из уважения к его военному прошлому, они сковали ему руки сзади.
Все это, включая ожидание, было мягкой подготовкой к допросу пленного.
Конечно, его могли бы избить, переломать или отрезать пальцы, сломать руки и ноги. Причем без всякого повода, просто чтобы психологически сломить в кратчайшие сроки. Или посадить в поруб к каторжникам, чтобы те вразумили недовольного.
Но, как ни странно, тяготило Владимира не столько ожидание, сколько тот факт, что он не успеет подать сегодня объявление. Еще больше его расстраивал то, что если его не отпустят до завтрашнего утра, то он пропустит назначенную встречу с Верой Бородянской, а значит, его задача как детектива не будет выполнена.
Поэтому, когда в комнату вошел знакомый ему следователь с неприметной внешностью, за исключением золотых очков и точно таких же погонов, Владимир не смог сдержать улыбку.
— Мой вид вас веселит? — даже обиделся опричник, садясь за стол напротив Боева и раскладывая бумаги.
— Нет, что вы, — протянул он, не прекращая улыбаться, — просто рад видеть знакомое лицо.
Ничего не ответив, следователь выставил на стол фонограф, впрочем не включая его.
— Я тоже рад видеть, что вас отпустили, — съязвил следователь.
— Вы, кстати, так и не представились.
Посмотрев на Владимира, следователь наконец заметил:
— Вы и в прошлый раз не спрашивали, как меня зовут.
— Зачем? — деланно удивился Боев.
Нервно дернув щекой, следователь сразу же пошел в наступление:
— Так что изменилось с прошлого раза?
— За что меня задержали? — ответил вопросом на вопрос Владимир.
Посмотрев на задержанного поверх очков, следователь сказал:
— Вы не знаете?
— Нет, — сразу же ответил Боев.
— Вам инкриминируется проникновение на запретную территорию.
— Знаете, вы такими формулировками скоро доведете людей в Нижнем городе до уровня антропофагов из книг Болеслава Вешнего, — иронично улыбнулся Владимир.
— И тем не менее, вы проникли в Нижний город, — возразил повторно следователь.
— Не проник, — начал раздражаться он, — меня похитили. И вам это прекрасно известно.
— Послушайте, Владимир, — следователь даже наклонился вперед, понизив голос до доверительного, — вы же подорвали там ядерный заряд. Как нам еще реагировать?
— Ничего не знаю, — Боев откинулся на спинку стула, насколько позволяли скованные позади руки. — Переходите сразу к следующему этапу либо отпускайте меня.
Судя по сразу затвердевшему лицу следователя, он угадал его намерения, но что-то все равно продолжало того сдерживаться от строгого допроса.
— Хорошо, — стараясь сохранить лицо, продолжил опричник, — тогда переходим к следующему вопросу. Что вы делали в редакции газеты?
— Когда? — решил на всякий случай уточнить Владимир, не столько ради правильного порядка допроса, сколько просто чтобы позлить следака.
— Сегодня вечером, — уточнил, теряя терпение, майор. — Что вы там делали?
— Встретил в парке девушку, — со все той же слабой улыбкой на губах, ответил Боев, — забыл спросить, как зовут. Вот и напечатал объявление. Сейчас поеду домой, отсыпаться, а то вдруг не узнает завтра при встрече?
По тому как быстро наклонил голову следователь, Боев сделал вывод, что тот либо прячет улыбку, либо он сейчас подтвердил его прежние догадки.
— Вы знаете, что этот парк использовался дочкой князя Бориса Бородянского?
— Да, — кивнул подтверждая Владимир, — именно там я и встретил ту девушку.
— Как давно вы ее встретили? — не сдавался тот.
— В понедельник, — сразу ответил он.
Воцарилось молчание.
Следователь смотрел на Владимира, а тот в свою очередь максимально честными глазами смотрел на следака опричников.
— Почему вы не примкнули к своей княжне? — наконец задал вопрос следователь, давая понять ради чего был разыгран весь этот спектакль.
Вздохнув, Владимир впервые опустил взгляд, собираясь с мыслями.
Наконец, он снова посмотрел на терпеливо ожидающего от него ответа следователя:
— На моем значке написано «Спасение жизни превыше всего» и я стараюсь следовать этому правилу, — твердо сказал Боев. — А все эти дрязги, все это преходяще, — махнул он рукой, словно отгоняя от себя мошкару.
— Вы в самом деле дали это объявление без всякой задней мысли?
— В самом, — подтвердил он.
— Тогда я прошу вас остаться в нашем распоряжении…
— Не могу, — перебил его Владимир. — Мне сегодня надо подать еще одно объявление, а назавтра уже назначена встреча.
— Куда вы подали объявление? — участливо спросил его следак.
— Мещанская «Вести», а надо еще хотя бы в «Курантах» разместить.
— А «Известия»?
— Она была не похожа на мастеровую, не было на ней соответствующей одежды, — пояснил Боев.
— Она могла переодеться.
— Могла, — согласился Владимир, — но финансы поют романсы, — грустно улыбнулся он заезжей шутке.
— Я могу вам помочь, — медленно проговорил опричник.
— Против своих я не пойду, — сразу же ответил Владимир.
— Нам бы пригодились вы именно в качестве детектива, — победно улыбнулся следователь, впервые за все время допроса.
Еще со службы в армии, у Владимира выработалось стойкое предубеждение ко всяким техническим новинкам. А то, что перед ним именно техническая новинка, не оставалось никаких сомнений, потому что чем еще могла быть эта Царь-пушка с вытянутым
