ввысь стволом и таким обхватом, что там мог вполне разместиться в сидячем положении человек?
— Что это? — с тревогой в голосе спросил Владимир у сопровождающего его молодого опричника.
— Царь-пушка, — с гордостью ответил тот.
Что же, с названием Боев точно не ошибся, осталось только выяснить предназначение этой пушки.
— Для чего она?
— Для доставки срочных посылок и груза, — похлопал по компаундной туше служивый.
В этот момент небольшой погрузчик привез снаряд для этого орудия.
Похоже худшие подозрения Боева оправдывались. Служба опричников и впрямь собиралась выстрелить им из этой Царь-пушки.
— Вы ведь понимаете, что я не умею пользоваться летательными аппаратами? — воззвал последний раз Владимир к голосу разума опричника.
Опричник словно вспомнил, что перед ним не отважный воздухоплаватель, а обычный детектив.
— Не беспокойтесь, механический компаратор сам построит маршрут. Наша задача только выстрелить вами.
— Мне так и не объяснили в чем дело, — осуществил Боев отчаянную попытку отложить свое путешествие, но опричник уже мягко подталкивал его к открытому проему в воздушном снаряде.
Усевшись на податливые подушки кресла, Владимир через узкое оконце впереди наблюдал как медленно его подвозят к жерлу Царь-пушки и также степенно поднимают вверх. Очевидно, что заряжание проводилось через передний срез ствола.
Потом он ухнул вниз спиной вперед, до самого основания казенной части Царь-пушки, и теперь мог видеть перед собой только маленькое круглое отверстие далеко впереди и звезды на темном небе.
Нет, конечно Боев в детстве читал про приключения боярина Монастырского, который оседлал во время битвы снаряд и летал на нем над вражескими позициями. Но чего он точно никогда не ожидал, так это повторения подвигов этого самого боярина.
Поэтому первый толчок, хоть и сильный, но достаточно терпимый, привел его мысли в порядок. Правда давление все возрастало и вот он вырвался из Царь-пушки в ночное небо. Даже сквозь тонкую обшивку летательного аппарата он ощущал стремительный полет вверх и видел в смотровой щели проносящиеся мимо легкие облачка. Неожиданно Боев почувствовал, как давление от полета вверх, сменилось на ощущение падения. Напряженно вглядываясь в черное окошко напротив, Владимир сумел там разглядеть далекий горизонт озаренный полной луной и серебряную гладь вод Итиля. Он явно снижался, но тут громко щелкнул отслеживающий компаратор и вокруг снаряда простерлось два квадратных полотнища составных крыльев.
Только тогда Владимир перевел дух.
Это был не просто летательный снаряд, а снаряд спроектированный по образцу аэроплана Можайского.
Некоторое время он летел, словно никого больше не было в бескрайнем ночном небе. Только Боев и воздухолетательный снаряд.
Потом щелчки компаратора начали раздаваться чаще и он понял, что скоро прибудет на место. Теперь ему даже было интересно, чем порадует его посадка на палубу корабля, который рассекал воду двумя архимедовыми винтами, проходящими под всем днищем.
По тому как его полет начал замедляться возле борта круизного лайнера, совершающего путь по Итилю до Хвалынского моря и обратно, Владимир посильнее вцепился в подлокотники, ожидая еще одного резкого толчка и тот не заставил себя ждать.
Бодро подпрыгивая на палубе, воздухолетательный аппарат напоролся на тормозную сетку, завязнув в ней.
Несколько секунд Владимир сидел, переваривая свой полет.
В принципе ничего страшного.
Интересно, каким образом его собираются отправить назад?
Царь-пушки во время снижения он не заметил.
Открылся боковой люк, и перед глазами Боева предстала парочка подтянутых офицеров российского флота в белой парадной форме и бескозырках с тремя синими полосами по краю.
Отдав честь, они оба словно заводные встали по обеим сторонам от люка.
Как только Владимир выбрался из снаряда, как к тому сразу же подбежало несколько матросов в шапках с помпонами и занялись летательным аппаратом, а один из офицеров протянул руку к корабельной надстройке, занимающей не менее двух третей палубного пространства.
Невольно сравнивая загруженность палуб пассажирских судов и военных, Владимир вошел внутрь. В одном только моряки не могли уступить — рубка управления как всегда размещалась на самом верху. Только его повели не туда, а вглубь, в каюту капитана.
Оставив Боева одного перед обыкновенной дубовой дверью, оба офицера встали по бокам, явно намекая, что дальше ему надо идти одному.
Постучав, он открыл тяжелые двери.
Сразу за порогом начиналась гостиная капитана, в одну из открытых дверей виднелась часть личного кабинета, а вторая очевидно вела в спальню. Пожилой капитан при виде гостя, сразу же порывисто встал, пожав протянутую для приветствия руку:
— Здравствуйте, вы, очевидно, Владимир Боев?
— Да, — не стал отрекаться от своего имени Владимир, — это я.
— Меня зовут Евгений Алексеев, капитан этого пассажирского корабля.
Владимир сразу же вспомнил нелюбовь флотских военных, когда они слышали обращение «корабль» к их судам, но для этого капитана оно видимо не играло особой роли.
— Чем могу помочь? — сразу же перешел к делу Владимир.
— Дело довольно деликатное…
— Простите, что сразу перебиваю, — вмешался он в речь капитана, — но вы должно быть знаете, что по времени я довольно ограничен, а как добираться назад, самому до сих пор непонятно.
— О том, каким образом вас в скорейший срок доставить назад, не стоит беспокоиться, — успокоил его капитан. — Вы хотите сразу перейти к делу? — предложил он, приглашая гостя сесть за стол.
— Да, если вас не затруднит, — согласился Боев, располагаясь напротив.
— Это связано с пропажей домашней собачки одной нашей гостьи.
Несколько секунд Боев смотрел в глаза капитана, вполне себе состоявшегося и взрослого мужчины, который вызвал детектива и поставил на уши опричников только ради пропавшей собачки.
— Эта собака была чем-то ценным? — на всякий случай уточнил он.
— Нет, — покачал головой капитан. — Обычная комнатная собачка. Примерно вот такая, — протянул он руки, показывая расстояние между руками больше подходящее двухмесячному котенку, чем взрослой собачке.
Боев тяжело вздохнул:
— Давайте пройдем туда, где видели ее в последний раз, и вы по дороге расскажите мне все обстоятельства дела.
От каюты капитана вели три выхода.
Один шел прямо на палубу, через него Владимир как раз и попал к командиру судна.
Второй, более узкий, вел к служебным помещениям — в рубку управления и куда-то вниз.
И третий, наиболее широкий, выходил прямиком в бальный зал корабля, где постоянно играла живая музыка, а танцпол был наполнен танцующими парами всех возрастов, в основном молодежи.
На эстраде в этот момент проходило представление с медвежьим промыслом, где два скомороха как раз катали совсем юную пару господ на спине крупного мишки.
Заметив его взгляд устремленный на развлечение отдыхающих с опасным животным, капитан заметил:
— Не стоит беспокоиться за них. Животное прибыло к нам из Сморгонской академии, за два года, как оно здесь оказалось, не было
