Читаем без скачивания Президент не уходит в отставку - Вильям Козлов

- Я уеду... - услышал он хрипловатый голос Бориса. - Вместе с ней, Аленой!..

Сорока не удостоил его даже взглядом. Он вдруг почувствовал страшную усталость. Захотелось лечь на дно лодки, закрыть глаза и плыть куда ветер подует... Но озеро - это не море. На озере далеко не уплывешь...

Услышав стук, он вздрогнул и взглянул на косулю. Это ее копыто стукнуло о борт лодки.

Длинный Боб стоял у кромки воды и провожал лодку взглядом. Длинные спутавшиеся волосы закрывали ему половину лица. Вот он нагнулся, долго всматривался в свое отражение в воде, потом стал черпать пригоршнями воду и жадно пить.

Сорока и Сережа сидели под сосной на скамье и смотрели на остров. За их спиной жил своей обособленной жизнью угасающий костер: негромко потрескивал сучками, иногда вдруг выбрасывал длинный язык огня, который тут же сникал, откуда-то из пепла выкатывался красный уголек и долго, меняя оттенки, лежал у ног, то розовея, то чернея, пока совсем не угасал... Озеро, как и всегда в вечерние часы, зеркалом расстилалось перед ними без единой трещины и морщинки. Даже рыба не всплескивала. Можно было не смотреть на небо: звезды явственно отражались в озере. Где-то в роще, устраиваясь на ночь, кричали галки. В их гомон вплетался гортанный бас удода.

- Почему ты не пошел туда? - спросил Сережа. - У них, наверное, весело...

- Весело? - переспросил Сорока, с трудом отвлекаясь от своих мыслей. Не думаю...

- Тебе нравится Нина?

- Хорошая девушка, - рассеянно ответил Сорока. - А что?

- Гарик в нее влюбился, - сказал Сережа. И в голосе его уверенность.

- Ты думаешь? - взглянул на него Сорока.

- Алена втрескалась в этого красавчика Бориса, - все в том же духе продолжал Сережа. - Вот дуреха!

- Почему дуреха?

- Нашла в кого влюбляться! - В голосе Сережи прозвучали презрительные нотки.

- Чем же он тебе не понравился? - заинтересованно взглянул на него Сорока.

- Может, она нарочно? - задумчиво сказал Сережа. - Назло.

- Кому назло?

- Да всем нам, - вздохнул Сережа. - На нее иногда находит. Все делает наоборот.

- Дьявол их принес сюда... - зло вырвалось у Сороки.

- Ты про кого? - удивленно уставился на него Сережа.

- Все образуется, - улыбнулся Сорока, однако глаза его пристально, без улыбки смотрели на умирающий огонь.

Со всех сторон раздавалось противное зудение. Сережа прихлопнул на плече комара и, вздохнув, совсем как взрослый сказал:

- Мне тоже не везет с девчонками...

- Тоже... - усмехнулся Сорока. - Ты считаешь, плохи мои дела?

- Ну их, девчонок, - проговорил Сережа. - Непонятный они народ.

- А может быть, это и хорошо? - с улыбкой посмотрел на него Сорока.

- Кому хорошо, а кому и плохо, - серьезно заметил Сережа и, в свою очередь взглянув на него, прибавил: - Тебе плохо!

- Чертовы комары! - Сорока подобрал с земли несколько сосноных веток и подбросил в угли.

Сережа сообразил, что Сорока не хочет на эту тему продолжать... Что-то с ним творится неладное. С утра до самого обеда где-то пропадал. Вернулся потный, усталый, а в лодке - ни одной рыбины... Спрашивать, где был, бесполезно, все равно не скажет... Странно, что не пошел в гости к ленинградским туристам вместе с Аленой и Гариком. Они звали, но Сорока сказал, что, может, вечером приедут на рыбалку знакомые летчики и ему нужно с ними обязательно встретиться... Сережа чувствовал, что тут что-то не так. Но от Сороки никогда ничего не узнаешь. Это не Гарик, который все на свете выболтает. И свои и чужие тайны.

Гарик и Алена ушли к ленинградцам сразу после обеда, и вот уже сумерки, а их все нет. Сережа не поленился, залез с биноклем на сосну и долго смотрел в ту сторону, но никого на берегу не увидел, - наверное, гуляют по лесу или рыбачат за зеленым мысом. Сережа тоже сегодня неплохо порыбачил. Сорока покапал ему хорошее место, и он за каких-то два часа натаскал два десятка окуней, а на зимнюю удочку взял леща. Правда, его не удалось втащить в лодку: жилка была тонкая и оборвалась. Сначала Сережа расстроился, а потом успокоился. Особенно после того, как рассказал о леще Сороке. Он думал, ему не поверят, но Сорока поверил. Это был не подлещик, а настоящий лещ-богатырь. Сережа видел его золотистый бок с крупной чешуей и вытянутые трубочкой белые губы И еще черные со слизью плавники на спине.

- Я нынче видел Федю Гриба, - вспомнил Сережа. - Приехал из города домой. На субботу и воскресенье. Он там в ПТУ учится. Говорит, как только уехали отсюда детдомовские, все кому не лень стали таскаться на остров. А все разорили не деревенские ребята, а приезжие рыбаки. Деревенские, что жили вместе с детдомовскими на острове, долго берегли добро. Ну а потом постепенно рыбачки все растащили, сожгли на кострах. На острове дров-то нет. Все ценное, понятно, детдомовцы с Каменного увезли, а что оставили пропало...

- И Федя тащил? - спросил Сорока.

- Говорит, нет, а кто же его знает... Он хитрый!

- Есть похитрее Феди Гриба... - задумчиво произнес Сорока.

- Пообещал завтра пораньше свистнуть меня: отправимся на лодке за лещами. Говорит, так и быть, задарма покажу тебе лещиную ямину. Там, мол, такие лапти выворачивают - мы таких сроду не видывали! И главное, он уже не один год там прикармливает... пшенной кашей. Говорит, специально для нас постарался, мол, тогда-то он обидел всех нас, так вот теперь жалеет об этом... Дурак, говорит, был, кочерыжка капустная... А теперь вот поумнел и понимает, что к чему...

- Ай да Федя! - подивился Сорока. Он понял, что Гриб не обманул Сережу. Такая яма действительно существовала. Причем не одна. Как-то зимой артельные рыбаки зачерпнули из одной такой ямы несколько десятков центнеров крупных лещей. Это было давно, когда еще Сорока учился в девятом классе.

- И ростом побольше стал, - продолжал Сережа. - Вместо кепки, той, клетчатой, носит теперь железнодорожную фуражку с молоточками.

Сорока прислушался: где-то неподалеку треснул сучок, затем кто-то кашлянул.

- Кажется, наши идут, - сказал он, вглядываясь в сгущавшийся сумрак.

Сережа сложил руки рупором и крикнул: "Алена-а!" Эхо разнесло его голос по лесу. Немного погодя откликнулся Гарик. А через несколько секунд из леса вышли Алена, Гарик и Нина. Шли они молча, внимательно глядя себе под ноги.

Сережа вдруг вскочил со скамьи и помчался вдоль берега к кустам. Скоро он вернулся, держа на ладони потускневшего светлячка.

- Какой некрасивый, - протянул Сережа разочарованно.

- А ты положи его на место - и снова загорится, - посоветовал Сорока.

Еще не видя Алены, Сорока почувствовал, что она сильно расстроена. Да и Гарик с Ниной (они немного отстали от быстро шагающей Алены), кажется, тоже были не в своей тарелке. Сорока ожидал нечто подобное, но, когда увидел лицо девушки, даже немного растерялся: припухлые губы сжаты, глаза с лихорадочным блеском смотрели зло, уничтожающе.

- Посмотри, какого я светлячка поймал! - сунулся к ней Сережа, но она резко отвела его руку.

- Иди в дом, мне нужно с Тимофеем поговорить, - сказала она.

- Что я, маленький? - обиделся Сережа.

- Я тебя очень прошу. - Она сделала ударение на слове "очень".

Сережа пожал плечами, бросил на Сороку сочувственный взгляд и, положив светлячка на лист подорожника, ушел в дом, громко хлопнув в сенях дверью.

Повисла тяжелая тишина. Алена, машинально уперев руки в бока, стояла в воинственной позе напротив и смотрела на него. Он сделал было движение, чтобы встать, но потом раздумал. Алене удобнее будет разговаривать с ним, глядя на него сверху вниз. Она покосилась в ту сторону, где стояли Гарик и Нина, и негромко спросила:

- Зачем ты это сделал?

- Что именно?

- Ты все еще считаешь себя Президентом Каменного острова? - с издевкой сказала она. - Я думала, что с этой детской игрой покончено. Я думала, что Президент давно ушел в отставку.

- Я не понимаю: о чем ты говоришь?

- Ты все отлично понимаешь! - взорвалась она. - Зачем ты оскорбил его на берегу?

- Это он тебе сказал?

- Неужели ты думаешь, что Борис способен пожаловаться на тебя? Или вообще на кого-нибудь?

- Да нет, не думаю, - ответил он, с интересом наблюдая за ней. Еще никогда он не видел ее такой злой. Может быть, стоило бы рассказать ей о том, что нынче произошло на берегу сразу после восхода солнца, но его глубоко уязвили пренебрежительные, обидные слова о "детской игре" на Каменном острове. Он и сейчас не считал, что они занимались детскими играми.

- Ты обидел его, потому что он мне понравился, - сказала она. - Разве не так?

- Ты ведь сама не веришь в это, - с досадой ответил он, окончательно уверившись, что не стоит Алене рассказывать о том, как Борис убил ручную косулю. По глазам видно: что сейчас ни говори Алене, она правильно тебя не поймет. Слишком ослеплена... любовью или гневом? Поди разбери этих девчонок!

- Вы все мне противны: и ты и Гарик! - продолжала в запальчивости выкрикивать Алена. - Если бы вы знали, какая мне зеленая тоска с вами! Ну, что тебе сделал Боря? Поймал в твоем озере пять паршивых щук? За это надо было его снасти в озеро кидать, да?..