Читаем без скачивания Президент не уходит в отставку - Вильям Козлов

Борис и Глеб негромко о чем-то переговаривались. Выплюнув сигарету, Длинный Боб взглянул на развеселившуюся девушку.

- Как я понял, наша совместная экскурсия по старинным городам закончилась? - усмехнулся он.

Глеб мрачно смотрел прямо перед собой. Круглое лицо его было расстроенным, маленькие глазки мигали, будто он хотел заплакать.

Алена перестала смеяться, глаза ее погрустнели. Она вздохнула и посмотрела на Бориса, но ничего не произнесла. Сорока сбоку встревоженно взглянул на нее. Рука его непроизвольно нащупала ее руку. Алена резко высвободилась и пошла к машине. Медленно, нерешительно... Лицо у Сороки окаменело. А Борис, довольно улыбаясь, вразвалочку обогнул машину и распахнул для девушки дверцу.

- Открой, пожалуйста, багажник, - произнесла Алена. - У меня там сумка.

Надо отдать должное Длинному Бобу, он оказался на высоте в этой довольно щекотливой ситуации: придержал дверь, пока забирались в машину близнецы, затем, продолжая улыбаться - правда, улыбка стала кислой, открыл багажник, достал сумку и вручил Алене.

- Подарок за мной... - пробормотал он, желая остаться до конца любезным, хотя и видно было, каких это стоило ему усилий.

Держа сумку за длинный ремень, Алена посмотрела ему в глаза и тихо произнесла:

- Боря, больше, пожалуйста, никогда не ругайся при девушках, ладно?

- Что? - опешив, грубо переспросил он.

- Тебе это очень не идет, - с грустью сказала Алена и, отвернувшись, понуро пошла к Сороке.

Из кабины высунулся Глеб и крикнул:

- С тебя причитается за ремонт!

- Привет, - усмехнулся Сорока.

- Одним приветом не отделаешься, - не унимался Глеб.

- Заткнись! - блеснул на него злыми глазами Борис.

Глеб дал несколько пискливых сигналов и тронул машину. Близнецы в заднее окно махали руками, что-то говорили. Две одинаковые симпатичные улыбающиеся мордашки. Неожиданно "Жигули" остановились, на дорогу выскочил Глеб,

- Эй, Сорока-а! - снова закричал он. - Раз забрали у нас Алену, верните нам Нину-у! Слышишь?!

- Сразу видно - торговец, - взглянув на улыбающегося Сороку, пробормотала Алена.

- Мы тут подождем ее-е... - кричал им в спину Глеб.

Сорока обернулся.

- Не стоит ждать, - сказал он. - Видишь ли, ей надоела ваша компания...

- А в вашей компании и подавно с тоски можно подохнуть! - кричал Глеб. - Она все равно через три дня сбежит, как нынче чуть не сбежала от вас Алена...

- Каков наглец! И ты это стерпишь? - покосилась на Сороку девушка.

- Я решил поменьше драться, - добродушно заметил Сорока.

Она забежала вперед, загородила дорогу и снизу вверх посмотрела на него. Глаза ее метали молнии.

- Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!

Швырнула на землю свою роскошную сумку и быстро зашагала по дороге. Она вдруг напомнила ему косулю - не ту, мертвую, а легкую, стремительную, грациозную...

Он поднял сумку, повесил на плечо, оглянулся: "Жигули" удалялись по проселку в сторону шоссе. Сорока вложил два пальца в рот и изо всей силы свистнул, вспугнув целый выводок чибисов, копошившихся у кромки леса в траве. Повернулся и бегом припустил вслед за разъяренной девушкой.

Глава восемнадцатая

Федя Гриб прикатил к дому лесника на каком-то невообразимом мопеде. Еще издалека Сережа услышал громкие стреляющие звуки, хлопки, тарахтенье. Можно было подумать, что их издает не легкий малосильный мопед, а по крайней мере боевая танкетка. Федя, оставляя за собой густой синеватый дым, стрелой вырвался из леса и устремился прямо на Сережу. Лицо у него при этом было невозмутимым. Тот испуганно шарахнулся в сторону, но мопед, не доезжая метров двух, резко остановился и, дико взревев, со странным всхлипом заглох. Запахло горелым маслом и бензином.

Федя слез с потертого коричневого седла, прислонил свою негромко посапывающую машину к сосне, затем снял железнодорожную фуражку, пригладил волосы и только после этого протянул крепкую мозолистую руку.

- Наше вам, - солидно поздоровался он.

Сережа обратил внимание, что волосы его изменили цвет: из белых превратились почти в рыжие. На носу и скулах щедро высыпали веснушки, в плечах он стал еще шире, но подрос все-таки мало. Раньше он был на полголовы выше Сережи, а теперь они сровнялись.

- Где твои удочки? - спросил Сережа, заметив, что Гриб прибыл сюда налегке, без всяких снастей. - Или опять бомбу привез?

Федя улыбнулся. Широкий нос его сморщился, толстые губы растянулись.

- Эва вспомнил! - заметил он. - Давно этим не балуюсь.

- У меня есть удочки, - сказал Сережа. - Червей тоже накопал.

- В другой раз, - ответил Федя, глядя на озеро. - Мне нынче, друг Серега, недосуг рыбалкой заниматься... Маманя попросила картошку окучить. У нее, понимаешь, ревматизм - нога отнялась, а батяня на лесозаготовках. Я тут теперь за хозяина. Два дня у меня выходных, вот и кручусь как белка в колесе по хозяйству.

- А я думал, мы порыбачим... - разочарованно протянул Сережа. Он так ждал Федю - и вон на тебе! Сорвалась рыбалка. - Я и короедов наковырял... в гнилом пне.

Федя внимательно взглянул на него, задумчиво потер переносицу и спросил:

- А Сорока где?

- На острове, - кивнул Сережа. - Все порядок там наводит... А для кого? Уедем отсюда - и снова все разорят...

- Да-а, народ у нас такой... - согласился Федя, - Не берегут казенное.

- Какое же это казенное? - удивился Сережа. - Для людей же и делают. Приезжайте, люди добрые, располагайтесь в рыбацком доме, ловите рыбку... Но зачем же стекла бить? Ломать столы и скамейки? Зачем спортплощадку разорять?

- Много сейчас на озеро приезжают: и на машинах, и на мотоциклах, и на великах. И люди все разные... Поди разберись, чего у них на уме? Запалят ночью на острове костер, ну и садят туда все, что под руку подвернется. Чужого-то никому не жалко!

- И тебе? - пытливо взглянул на него Сережа.

- Мне это озеро не чужое, - солидно сказал Федя. - Слава богу, свое, родное. Я этих людей, что рыбу сетями да острогами переводят, не одобряю. Рыскают кругом, как волки, Все вычерпают в озере, нам же меньше достанется... Теперь рыбалка совсем не та, что два-три года назад. Хоть и кляли многие Президента и его компанию, а он и хвост и в гриву гонял отсюдова бракоиьеров. А ныне им раздолье! Приезжают на машинах, капроновыми сетями перегородят все как есть озеро, да еще капканы на щук придумали, из подводных ружей протыкают насквозь, током бьют. Откуда тутова рыбе-то быть?

- А что же вы, местные, смотрите?

- Мужики говорят: что им, мол, больше всех надо? - ответил Федя. - Не хотят связываться. Кому охота на рожон лезть? Не все же такие отчаянные, как Президент... - Он взглянул на остров, потом перевел взгляд на Сережу. Как бы мне его нынче повидать...

- Поплыли на остров, - предложил Сережа.

Федя выпростал из рукава куртки руку и взглянул на плоские часы. Всю эту процедуру он проделал с видимым удовольствием.

Пошевелив губами, будто что-то высчитывал, произнес вслух:

Половина девятого натикали... Нету времени. Надо вертаться домой да картошку окучивать.

- Зачем он тебе? - поинтересовался Сережа.

Федя - он сидел на верхней ступеньке крыльца - погладил глянцевый козырек синей железнодорожной фуражки, ловко сплюнул в лопухи, росшие возле крыльца, и поднял на Сережу рыжеватые глаза.

- Передай Президенту...

- Президент ушел в отставку, - перебил Сережа. - Тимофей он теперь, Сорокин, студент Ленинградской лесотехнической академии.

- Эва! Значит, ученым но лесам-озерам будет?

- Ага, - сказал Сережа, хотя толком не знал, какая будет профессия у Сороки.

- Так вот, друг Серега, скажи... Сороке или как там его? Тимофею... Скажи, значит, что в Островитине, у Макарьевых, остановились приезжие из Москвы. В отпуск приехали, отдохнуть, порыбачить... Так вот, значит, они привезли с собой какую-то хитрую штуковину, которую хотят установить на моторке, от нее два толстых резиновых кабеля опускаются в воду, на любую глубину, ну, а потом заведут ее наподобие бензинового мотора, и она током под водой бьет! Как вдарит, так рыба кверху брюхом прет наверх... Это еще почище бомбы! Во-первых, все шито-крыто, во-вторых, хвастаются, что зараз по нескольку пудов берут! Они привезли с собой разборную коптильню, что твоя печь.

- А толом еще тут у вас не пробовали глушить? - сказал Сережа.

- Захотим, говорят, всю рыбу в вашем озере порушим... - продолжал Федя. - Правда, выпивши были. А мой дружок Леха - он вертелся возле стола все слышал. Ну, мне, значит, и рассказал. Они уже один раз опробовали у Каменного Ручья свою машину. Леха говорит, с пуд приволокли рыбы. А и были всего-то на озере меньше часа.

- Все Сорока да Сорока... А сами-то чего смотрите? - упрекнул Сережа. - Браконьеры что хотят делают на вашем озере, а вы и в ус не дуете! Мол, моя хата с краю!

- Я теперь не вольный казак, - усмехнулся Федя. - Через месяц сдам экзамены и зафитилю куда-нибудь с путейцами в сибирскую тайгу новую железнодорожную ветку прокладывать... Первое время рабочим покантуюсь, а потом бригадиром поставят. Командовать людьми стану. И будет Федя Губин по России-матушке железные пути-дороги сквозь леса-болота тянуть...