Его знакомые, живущие в Англии, проявляют беспокойство и шлют письма. Письма возвращаются. Люди злятся, строчат телеграммы. Телеграммы не находят адресата. И все это время человек, который должен бы работать, сидит, погрузившись в восточную летаргию, на стене свинарника Пэта Фланнигана и курит трубку.
Никому в Англии не дано понять состояние осознания тщетности усилий, которое наваливается на человека в Ирландии, хотя то, что католическая церковь называет «проверкой совести» — чрезвычайно тяжелое занятие. Есть что-то такое в воздухе Ирландии — то, что поднимается с торфяных болот или падает с гор. Это «что-то» погружает душу в спокойствие, которое философ, возможно, назовет «переоценкой ценностей». Иногда это приятная меланхолия, или человек впадает в спокойную отстраненность. Теперь я понял: пока вы этого не испытаете, и не надейтесь, что узнаете Ирландию.
Целую неделю я просидел на стене свинарника: признавался старой свинье Пэта Фланнигана в грехах и глупостях, совершенных за всю свою жизнь. Свинья была опытной мамашей и, видно, потому сочувственно меня выслушивала. К тому моменту она произвела на свет девятерых детей. Цвет поросят напоминал мне вареных креветок, а размер — фокстерьеров.
Зачарованные горы Керри тянутся к небу фантастическими хребтами, большие желтые облака мягко наплывают на них, а вечернее солнце окрашивает их в цвет пурпура. В долине изгибается белая дорога, за яркими полями с пшеницей и овощами, в шахматном порядке карабкающимися по горным склонам, виднеются необработанные участки с серыми камнями, выглядывающими из травы.
По дороге изредка проезжают телеги с впряженными в них ослами. Опираясь на палки, ковыляют старики и старухи, закутанные в черные шали. Иногда проходит бродяга в невероятно потрепанной одежде. Я смотрю на него и думаю: уж не забытый ли он всеми писатель, приехавший несколько лет назад в Ирландию, чтобы написать книгу об этой стране?
И вся эта сцена — зеленые горы, белые дороги, желтые облака — вырисовывается с четкостью граней драгоценного камня и завладевает моим вниманием без остатка.
Пока я сидел на стене, ко мне подъехал Майк О’Брайен. Он доставляет почту, объезжая горную местность на велосипеде.
— У вас, должно быть, черт знает сколько друзей. Я чуть спину не сломал, пока вез все эти письма.
И он отдал мне пачку писем, переправленных из Лондона.
— Майк, — сказал я, — какая тут у вас пыльная дорога.
— Пыль у нас с самого Всемирного потопа, — согласился Майк.
— А это значит, что нелишне было бы пропустить кружку портера.
— Верно, — ответил Майк.
Мы покинули свинарник и вошли в темный, мрачный, пахнущий дрожжами винный магазин. Такие магазины по всей Ирландии работают и как питейные заведения. Почему Ирландия, самая дружелюбная, самая словоохотливая и самая компанейская страна, не завела у себя очаровательные кабачки, такие, какие на протяжении веков были и остаются знаменитой достопримечательностью Англии, — этого я никак не возьму в толк.
На прилавке спала кошка. Продавец с лицом поросенка, у которого в процессе копчения кожа обрела цвет испорченного лимона, а в ушах запеклась соль, косо взглянул на нас из-за бочонка. Мне стало нехорошо от запаха пролитого пива и плохого табака.
— Майк, мне нужно поработать.
— Вот как? — Майк из вежливости изобразил интерес.
— Возможно, ты этого и не знаешь, но ты явился ко мне, как посланец из другого мира, и эти письма напомнили мне о моем долге. Я вдруг вспомнил, что собирался написать книгу об Ирландии. Боюсь, что так ее и не напишу.
— Ну и что такого! — Майк вдруг забыл о вежливости. — Да кому захочется ее читать?
— Вот и у меня такое же чувство! Это Ирландия так на меня подействовала. А в самом деле, может, кому и захочется!
— Вы когда-нибудь слышали историю о тигре, который умер у циркача Даффи? — спросил Майк.
Коренастая фигура в синей форме вдруг обрела важность. Забавный рассказ в Ирландии так же важен, как корпоративное собрание в Англии. И в этом, подумал я, вся суть. Не успеет человек напомнить себе о своем долге, как эта чертовски вкрадчивая страна берет его под локоток и рассказывает анекдот, и все благие намерения выскакивают из головы…
— Погодите, я вам расскажу, — сказал Майк. — Когда тигр умер, Даффи не знал, что делать. «Все пропало, — сказал он, — я не смогу открыть цирк без тигра!» «Я скажу тебе, что делать», — говорит ему Пэт Демпси. Он приехал из Корка и был способен на всякие хитрости и обман. «Что помешает мне стать тигром, — говорит он, — надену на себя его шкуру, выпью стаканчик виски и зарычу. Буду не хуже твоего тигра», — говорит он. Послушайте, что было дальше…
Пэт снял с тигра шкуру и надел ее на себя. Когда началось представление, все сказали, что такого рева еще не слышали. Можете мне поверить: я сам там был и видел все своими глазами. Пэт был настоящим дьяволом в тигровой шкуре! Послушайте, это еще не все.
Майк поднял стакан, выпил и утер рот рукой. Придвинулся поближе, не спуская с меня веселых глаз:
— Пока он так рычал и делал вид, что хочет выскочить из клетки и добраться до зрителей, маленькая дверь отворилась, и кто, как вы думаете, вошел в клетку? Спокойно и непринужденно, но очень грозно. Это был лев! Пэт глянул на него и понял, что настал его последний час! Лев рыкнул и пошел по клетке, стуча хвостом по земле. Пэт тут же протрезвел и взмолился: «Ради бога, Майк, выпусти меня отсюда». И он побежал к двери, а лев — за ним. «Святые угодники! — заверещал Пэт, — Откройте дверь! Выпустите меня отсюда!» Но лев прыгнул на него, и Пэт услышал, как он сказал: «Спокойно, Пэт, все в порядке, — я тоже из Корка».
— Ну а рассказ о том, как миссис Миллиган ходила к священнику, слыхали? Тогда погодите, сейчас расскажу…
Взгромоздившись на стену свинарника, я уселся с письмами в руках. Смотрю на горы. В долинах сгущаются фиолетовые тени. На черных горных хребтах вспыхивают бледно-зеленые искры. Лачуги блестят, словно их вылепили из снега. Неизвестно откуда бежит торфяной ручей, издалека слышится скрип телеги, движущейся по пыльной дороге, и наступает молчание, глубокое, как океан, — молчание зачарованных гор, молчание неба.
А ведь Лондон всего в нескольких часах езды от Керри. Невозможно поверить! Когда-нибудь усталые люди узнают об этом и приедут сюда — погрузить измученные тела в спокойствие Ирландии. Они, правда, еще больше устанут и будут просто сидеть на стене свинарника Пэта. Станут наблюдать за тем, как меняют цвет горы. Будут слушать колокол, а он, своим звоном объявив об окончании дня, прославит красоту Божьей земли.
