Если ваша спальня находится в передней части дома, то в Керри вас разбудит, еще до рассвета, странный, настойчивый стук на дороге. Вы взглянете на часы: пять. Отодвинете занавеску и увидите стадо, бредущее в лунном свете. Пастухи идут позади, опираясь на посохи. Они покуривают трубки и время от времени окликают собак, вступающих в драку на краю стада.
Наступает пауза, по пустой дороге идет человек с коровой и теленком. Исчезает в темноте. А вот движется маленькая телега, тащит ее сонный осел. На телеге выводок поросят. И снова стада, потом осел, нагруженный, словно Атлас — тонкие голенастые ноги еле волокут огромную копну сена. И еще осел, на обоих боках по плетеной корзине, а в них — коричневые блоки сухого торфа.
Вы видели достаточно для того, чтобы понять: проснулась вся округа. Сегодня базарный день. (В Ирландии всегда где-нибудь базарный день.) В сотнях маленьких белых лачуг женщины встают в 3 или 4 часа ночи, собирают мужей и сыновей к поездке на рынок, готовят еду, а мужчины идут в темноте за скотом, кладут поросят в телегу…
Пока странная процессия горцев и животных проходит под вашим окном, луна опускается, бледнея с каждой минутой. Перед самым восходом прохладный ветерок клонит траву, воздух сереет, и вы чувствуете, что увидели что-то из ирландской сказки или из самого начала истории, то, что было до возникновения сельского хозяйства, — миграцию пастухов и стад.
Поездив на машине целый день, вы увидите, возможно, двадцать базаров, называемых, бог знает почему, «ярмарками».
Некоторые торговцы раскидывают товары на невероятно широких улицах, похожих на французские; других вы встречаете в более привлекательных городах. В деревнях тоже устраивают базары, однако такого базарного дня, каким мы его знаем в Англии, здесь нет, по крайней мере, на юге Ирландии. Представьте себе базарный день в Уилтшире с переполненными загонами для овец и мычащим тучным скотом. Фермеры, склонившись над загонами, обмениваются шутками и идут в кабачок выпить пива. Их дочери покупают шелковые чулки, а сыновья — новые приемники; жены укладывают в «форды» коричневые бумажные пакеты. Царит здоровая и веселая семейная атмосфера.
В деревеньках Керри базарный день означает сотни забрызганных грязью черных коров, толпящихся на главной улице с недоуменным выражением на мордах; некоторые из них стоят на тротуаре, другие — посреди дороги. То и дело возмущенный ростовщик выгоняет корову из своей лавочки.
Рядом с каждой коровой стоит мужчина. Обычно это высокий, опирающийся на палку, диковатый на вид горец. Одежда — сплошные лохмотья, на голове шляпа, бывшая когда-то котелком. Иногда мужчина оставляет животное и присоединяется к приятелям. И как он потом находит свою корову среди других таких же, маленьких и черных, мне не понять.
Странность, свойственная этим мужчинам… Причем так во всей стране: если выберете самого оборванного, непотребного и дикого горца, потерявшего свою бритву в 1899 году, владельца шляпы, побывавшей в сотнях драк, и заговорите с этим человеком, то ничуть не пожалеете. Это был мой первый урок после того, как я покинул Дублин. Я заговаривал с такими траченными молью персонажами возле дороги и старался подобрать слова, как в беседах с английскими провинциалами, однако в Ирландии все, как на подбор, оказались настоящими ораторами!
Хорошее воспитание и почти обезоруживающая культура речи отличают большинство ирландских бродяг.
Итак, вернемся к нашему рынку…
Мальчишки гоняются за ослами, скачущими среди меланхолически настроенных коров. Многие ослики слишком молоды, чтобы работать, а потому наслаждаются недолгим ослиным счастьем. В конце улицы выстроились ряды маленьких телег, борта выкрашены в синий цвет, а оглобли — в яркий шафрановый. В телегах дремлют поросята и супоросные свиньи.
Корова, свинья и осел — вот и вся собственность ирландских крестьян.
Так выглядит рынок, беспорядочно раскинувшийся на задах деревенской улицы. Здесь вы найдете несколько крошечных лавок и кабак. Человек прошел пятнадцать трудных миль от своего болота и выручил за торф пять шиллингов. Другой крестьянин, поднявшись на рассвете, прошагал примерно такое же расстояние и заработал десять шиллингов за сено.
Эти люди едва кормятся со своей скудной земли, их состояние исчисляется в пенсах. И все же любой из них лучше погонит свою корову обратно, в далекие горы, но не согласится получить за нее меньше, чем рассчитывал. Ирландец не склонен к компромиссам.
Но как они торгуются! Взгляните на человека, желающего купить поросенка. Он осмотрит всех поросят, выставленных на продажу, потычет в них через решетку телеги, пока они не завизжат и не отпрыгнут. Затем приглядится к одному из них, подойдет к владельцу и скажет:
— Доброе утро. Славная сегодня погода, благодарение Богу.
— Это точно.
Двадцать минут они беседуют о чем угодно, только не о поросятах. Тем временем другие желающие купить поросенка украдкой собираются на некотором расстоянии от этих двоих. Никто из них не встревает в беседу, это неэтично. Много носов было сломано в Ирландии тем, кто не дождался окончания разговора с владельцем поросенка.
Наконец будущий покупатель говорит, словно его только что осенило: мол, маленькая свинка в телеге, кажется, недурна, и может набрать вес. Интересно, ради любопытства, сколько может стоить вот такой поросенок?
Затем он решает «проявить характер». То есть заявляет, что готов купить поросенка на пять шиллингов дешевле, чем названная сумма. Когда продавец изображает вежливое равнодушие, покупатель отходит, и на его место является следующий претендент.
Телеги с поросятами в базарный день окружены кольцом мужчин. Все вежливо ждут окончания торгов. Все не доверяют друг другу, всем хочется купить поросенка, все готовы «проявить характер».
Поросенка продают после взаимных уступок. Часто, когда стороны не могут разрешить спор, приглашают арбитра, и он приходит на помощь. Продавец и покупатель соглашаются принять его решение. Арбитр выслушивает подробности спора, скидывает шесть пенсов, и поросенок переходит в другую телегу.
Самым удивительным на этих рынках кажется отсутствие женщин. Поэтому базары и выглядят такими скучными. Сотни мужчин в черных одеждах, сотни черных коров. Здесь не продают масло, яйца и мед, нет взбитых сливок и сыра. В Сомерсете и Девоне всем этим торгуют женщины.
Ирландка дожидается мужа дома, в горах. Надеется, что он придет с серебром в карманах. Но иногда он возвращается с коровой или поросенком. Злой, независимый, бескомпромиссный.
Я надеюсь, что когда-нибудь он привезет ей что-нибудь; правда, пройдясь по деревенским магазинам, я задумался: а что, собственно, он может ей привезти? Башмаки? Несколько ярдов фланели? Это не тот подарок, который можно привезти женщине, прождавшей в горах целый день! Думаю, единственная красивая вещь, которую он смог бы привезти ей из ирландского деревенского магазина, — маленькая цветная картина с изображением Богоматери.
