как-нибудь две недели продержусь, все Темка, отбой. Почти подъезжаю. Мне звонить только по о-очень срочным вопросам.
— Понял! Хорошего дня, Кирилл Александрович!
— И тебе.
Прошу водителя тормознуть у магазина и отпускаю такси. Надо набрать детское пюре. Девчонки уминают его как не в себя. А Верочка особенно радуется, когда я приношу домой целую коробку с баночками фруктово-ягодного лакомства. Это ж счастье — порадовать любимую.
Прокрутить ключ в замке я не успеваю, дверь уже распахивается, девчонки стоят на пороге и машут мне обеими руками.
— Папа! Папа приехал!!!
Не успеваю шагнуть в квартиру и выпустить из рук коробку и дорожную сумку, как маленький лохматый ураган тут же прыгает ко мне, карабкаясь вверх, как по лиане, и сосредоточенно зацеловывает мое лицо, а потом крепко ко мне прижимается, заставляя меня уже сейчас растекаться лужицей. Я с Диной всегда становлюсь хлебным мякишем. Какие веревки из меня вить? Я до этого даже не дотягиваю.
— Ну что, скучали?
— Хм, — весело ухмыляется Вера, — спрашиваешь!
Обнимает сразу и меня, и Дину. Отцепляет от моей шеи дочь, давая мне возможность разуться и освободить руки.
Когда она оказывается в моих руках, я наконец-то чувствую себя дома. Родной запах обволакивает, озорной взгляд передает искру и мне. Вера ластится ко мне, прижимается, тоже соскучилась.
Опускаю ладонь на живот, ртом перехватываю сочные губы, ласкаю, терзаю, не отпускаю долго: моя, моя, моя…
Динка уже дергает меня за штанину, лепечет что-то про рисунок специально для меня.
Вера улыбается сквозь поцелуй, заставляя меня разжать губы.
— Это мне? — весело осведомляюсь я, наклоняясь.
— Да! — лепечет моя пятилетняя принцесса. — Это тебе папа! Это знаешь кто? Знаешь? Вот это — ты! — Дина аж заговаривается от эмоций. Указывает пальчиком на овал с пририсованными в виде рук и ног тонкими прямоугольниками, круглое лицо, огромные круглые ботинки. Точки в местах носа и глаз. Рядом примерно такой же человечек, но поменьше, я так понимаю, что это Вера. У нее круглый живот, и там сидит еще один маленький человечек. Улыбка против воли бесконтрольно растягивает губы.
— Это мама, а это я! Я тебя ждала дорисовать бантики себе и Олегу коляску!
— Да, вместе дорисуем. Хотя я тот еще художник. А мама чего не помогла?
Я с хитрым прищуром разглядываю Веру, она невозмутимо отводит взгляд, по ямочкам на ее щеках я понимаю, что кто-то безбожно отмазывался.
— Ну потому что мама тебе другой сюрприз делала!
— И где он? — требовательно уточняю я. — Сюрпризы я люблю.
— А вот он! — Дина указывает обеими ладошками на стену в прихожей. Оу… а я и не заметил сначала…
Часть стены усеяна фотографиями в элегантных белых рамках. Здесь и свадебное фото: я держу Веру на руках, а ее пальчики сжимают букет нежно-розовых соцветий. И первый день Диночки в детском саду. А это мы гуляем в парке, и доченька перемазалась шоколадным мороженым. Это мы летом на море, я кружу Веру в воде, прежде чем вместе слететь теплые волны через пару секунд, здесь Вера запрыгнула на меня со спины и строит забавную моську в камеру, а тут мы все вместе в офисе — наводим шороху. Еще в рамки оформлены цветные зарисовки карандашом, предполагаю, что Вера сама их делала: переплетенные пальцы мужской и женской рук; две фигуры: мужчина и женщина сидят на крыше и любуются звездным небом. На темном фоне смокинг с черной бабочкой, мужское лицо наполовину, глаз не видно, и рядом женщина обнимает мужчину, прижимается к нему. Что-то особенно завораживающее есть в этой картинке. Рядом нежный поцелуй влюбленной пары на белом фоне, этот набросок выполнен простым карандашом. Моя супруга любит рисовать. Для нее это способ выразить свои эмоции: хорошие или плохие. Это — ее душа. Так она ощущала себя без меня.
И это так трогательно.
Наши взгляды вновь встречаются.
— Я тоже тосковала, — скромно резюмирует она, а глаза, как звезды. В них целая вселенная. И наш мир. Наш с ней, на двоих. Эта женщина изменила мою жизнь. Вот так, как она играет с белым полотном или обычным листком бумаги, вырисовывая на нем узоры или целостные картины, так же она разрисовала мою жизнь. Она изобразила в ней все: дуновение ветра, согревающее касание солнечных лучиков, безмятежную улыбку, искренний детский смех и топот маленьких ножек, волнительное тепло бессонных ночей, пламя неугасаемой страсти, озорные искорки в любимых светлых глазках, чарующее волшебство семейных уютных вечеров, над головами мерцание светил, каждое из которых, возможно, является чьей-то яркой чистой душой. Тех самых, кого мы потеряли когда-то. Кого больше нет с нами, но все же они рядом, наблюдают за нами, направляют нас. Если это правда, то мой Сашка давно смотрит на меня с небес. Я уверен, он радуется за меня, потому что я все же обрел свое тихое счастье, несмотря на невосполнимую потерю, от которой я внутренне отходил слишком долго.
Я встретил женщину, вдохнувшую в меня жизнь и показавшую, что значит быть по-настоящему любимым. Что значит, когда тобой дорожат, ждут и доверяют.
Мы не знаем, как судьба намерена играть нашими жизнями, как распорядится временем, отведенным нам, но в одном я уверен точно. Та далекая встреча с Верой была предначертана нам свыше, мы упорно шли друг к другу с разных концов земли, но только я свернул со своего пути, потому как на тот момент не смог иначе.
Под оглушающий детский визг радости я переношу на кухню коробку с фруктовым пюре. Ставлю на стол.
Ловлю Веру в кольцо своих рук, ласково поглаживаю ее живот. Мы с любимой научились общаться без слов, чувствовать друг друга и понимать. Вера накрывает мою руку своими нежными пальчиками, я утыкаюсь носом ей в шею. Это неописуемое ощущение: чувствовать себя дома.
Осторожно веду ладонью, малыш спокоен, не пинается. Когда я чувствовал его уверенные толчки, сердце каждый раз замирало, а потом ускоряло бег. Наш сын скоро родится. И мы его очень ждём. Кто знает, если бы
