Найденные остатки костей, наконечники стрел, железные рыболовные крючки говорят о том, что в эпоху раннего Средневековья охота и рыбная ловля занимали в хозяйстве крестьянина достаточно заметное место.
Обнаруженные при раскопках остатки ткацких станов и пряслиц говорят о распространении ткачества. Жены крестьян сами изготавливали одежду для своей семьи. Они использовали льняные и шерстяные ткани, которые уже умели окрашивать в разные цвета, а для более теплой одежды — шкуры овец и диких животных.
На обширной территории Восточной Европы существовали первоначально два разных типа жилища. На юге был распространен тип, условно называемый «полуземлянкой», с полом, пониженным по отношению к поверхности земли, а также характерные первоначально для новгородско-псковского региона наземные жилища с полом на уровне земли или несколько поднятым над ним. В деревянных полуземлянках пол был земляным, иногда подмазанным глиной. В домах имелись печи двух типов — каменные и глиняные. Своды печей обычно не имели отверстий, и дым выходил из печи через топку. Крыша этих жилищ промазывалась глиной. В наземных домах пол был деревянным. Постепенно на большей части восточнославянской территории наземные дома вытеснили полуземлянки. Печь в этих домах ставили обычно рядом со входом. В темное время дом освещала лучина. Скот зимой размещался в хлевах, построенных рядом, а порой и в самом доме, который для этого разгораживался перегородкой, отделявшей помещение для семьи от помещения для скота. При недостатке корма зимой приходилось забивать молодых животных. Зимой же забивали свиней, коптили их мясо и заготавливали мясные изделия. «Колбаса» упоминается уже в берестяной грамоте XII в.
Фискальный гнет и разорение общинников. «Закупы». Дани, поборы и разорительные штрафы, вызывавшие особенно резкое недовольство населения, способствовали усилению трудностей, с которыми сталкивалось крестьянское хозяйство в своей борьбе за существование с суровыми природными условиями. Именно с воздействием этого фактора, а не с процессами разложения общины, следует связывать появление в источниках второй половины XI–XII в. свидетельств, указывающих на разорение части общинников. Некоторые из них, утратив всякие средства к существованию, чтобы спастись от голодной смерти, сами продавались в рабство. Другие, сохранив личную свободу, утрачивали свою самостоятельность и вынуждены были работать на чужой земле и в чужом хозяйстве. Одной из таких групп были «смерды». Сведения о них в древнерусских источниках скудны и противоречивы, поэтому вопрос о том, кто такие смерды, был предметом долгих споров между исследователями, не законченных до сих пор. Наиболее серьезно обоснованной представляется точка зрения, согласно которой смерды — это лично свободные крестьяне, посаженные на княжеской земле и занятые трудом в княжеском хозяйстве. Как часть княжеских людей, смерды находились под защитой князя, а в случае смерти смерда, не имевшего сыновей, его движимое имущество — «статки» — отходило князю. По мере усиления зависимости крестьянских общин от государственной власти в текстах, отражавших взгляды социальных верхов, смердами все чаще стали называть всех жителей деревни.
Другую группу таких разорившихся людей составляли так называемые закупы, ряд сведений о которых сохранился в «Пространной Правде». «Закупом» был обедневший, утративший средства производства крестьянин, который, чтобы обеспечить существование своей семьи, был вынужден брать у более состоятельного человека в долг коня, плуг, борону и «копу» (в ряде случаев стоит вариант «купу»). Под «копой», скорее всего, понимается большое количество (60) необмолоченных снопов для посева. Таким образом, закуп работал в хозяйстве кредитора, на его земле, с его скотом и орудиями и по его сказаниям. Такой человек находился уже в определенной зависимости от господина, отрабатывая свой долг. Закуп сохранял еще ряд черт прежней свободы: закон запрещал господину посягать на его имущество, требовать возврата ссуды в повышенном размере, но при этом господин мог бить закупа «про дело», а за самовольный уход ему грозило превращение в раба.
Появление у княжих «мужей»-дружинников зависимых людей, поселенных на их земле и работавших на них, означало новый важный шаг в развитии древнерусского общества. Противостоящие друг другу социальные типы раннего Средневековья — княжеский дружинник и свободный общинник — входили в систему отношений, которую исследователи склонны определять, как «государственный феодализм», когда господствующий слой живет за счет распределения и потребления государственных доходов. Им на смену стали постепенно приходить типы, характерные уже для развитого феодального общества: господин-феодал и сидящий на его земле зависимый крестьянин. На вторую половину XI–XII в. приходится лишь начальный момент в формировании этого общества, а ведущим типом остается общинник на государственной земле.
§ 2. Общественная мысль и культура Древней Руси
Духовная жизнь древнерусского общества перед крещением. В X в. в культурном отношении древнерусское общество было еще достаточно однородным, несмотря на выделение княжеской дружины с ее особым образом жизни, резко отличным от образа жизни остального населения, и особыми интересами. Всех восточных славян объединяли традиционные уже к этому времени представления об устройстве мира, тесно связанные с их религиозными верованиями. Мир заполняло большое количество богов, больших и малых, которые управляли различными силами природы, поддерживая порядок в мире природы и обществе и влияя на жизнь людей. При соблюдении определенных норм поведения по отношению к богам можно было добиться их поддержки. Особое значение имел культ предков — Рода и Рожаниц, которые почитались населением еще долгое время после принятия христианства. Среди божеств выделялись те, которые управляли главными природными стихиями. Во главе восточнославянского пантеона стоял, как и в VI в., «творец молний» Перун. Богом огня был Сварог. Огонь в очаге, также служивший предметом почитания, называли Сварожичем — сыном Сварога. Сыном Сварога было и Солнце, почитавшееся под именем Дажьбога. Особое место занимал в этом пантеоне Велес. Если от Перуна — бога грозы — зависело успешное произрастание злаков, то Велеса древнерусские летописцы называют «скотьим богом», т. е. от него зависело сохранение и размножение скота. Перуном и Велесом клялась княжеская дружина при заключении договоров с греками. Какого-либо особого слоя жречества, обладавшего особыми тайнами, недоступными для непосвященных знаниями, не существовало. Функций жрецов часто выполняли сами правители, приносившие богам жертвы, которые должны были обеспечить стране мир и урожай. Не существовало языческих храмов, упоминаемые в источниках изображения (статуи) богов, иногда богато украшенные (статуя Перуна в Киеве имела серебряную главу и золотые усы) стояли на открытом воздухе. Каких-либо других памятников изобразительного искусства, связанных с языческим культом, по-видимому, у восточных славян не существовало.
Христиане на Руси до крещения страны. Важной гранью в духовной жизни древнерусского общества стало принятие Древней Русью в конце 80-х гг. X в. христианской религии. Правда, сведения о крещении русов еще в 60-х гг. IX в. сохранились в ряде византийских источников, но этот шаг не имел в то время никаких последствий. В середине X в. христиан в Киеве было довольно много. При заключении договора с Византией в 944 г. часть дружины князя Игоря приносила присягу не перед статуей Перуна, а в церкви Ильи Пророка в Константинополе. После смерти Игоря приняла христианство его вдова Ольга. Киевская княгиня даже посетила один из главных центров христианского мира — Константинополь. В соборе Св. Софии в этом городе в конце XII в. показывали «блюдо велико злато», подаренное Ольгой этому храму. В конце 50-х гг., вероятно, после какого-то осложнения отношений с Константинополем, Ольга направила послов к германскому королю Оттону I с просьбой прислать в Киев епископа. Теперь, очевидно, речь должна была идти о крещении не княгини, а населения страны. Однако поездка епископа на Русь закончилась неудачей. Сын Ольги Святослав и его дружина отказались принять христианство.
Вероятно, благодаря первым христианам еще до крещения стала известна на Руси славянская письменность (архаический язык славянских текстов договоров Руси с греками, резко отличный от языка летописи, в которой тексты этих договоров помещены, указывает на то, что эти переводы с греческого современны заключению самих договоров), но лишь после официального принятия христианства Древней Русью как государственной религии христианское учение смогло получить здесь широкое распространение, занять ведущие позиции в религиозном сознании общества, а славянская письменность стать важным орудием в руках христианских миссионеров.
