«Стоп, а это ещё кто»? — Алексей хоть и сидел далеко, всё же, не мог ошибиться. К дергано озирающемуся Максу небрежно подошёл его старый, проверенный годами и последним рейдом дружок. Вовка, он же «Лютый», он же «Пончик» стоял на гранитной набережной, и ветерок с реки теребил его отросшие волосы. Алексей зажмурил глаза: «Да, это он. «Но ведь, как же так, мы ведь…?» Короче, понял. Всё. Сразу и до конца. Так вот, кто был засланный казачок, вот кого прикрыли от провала смертью капитана Бессонова, вот кто сдал его «духам».
Слишком сильным оказался удар, даже для покойника. Признаться, от такого открытия прослезился. Вернее, на глазах у Ольги выступили слезинки. От волнения упустил не только момент заказа, но и то, как они разбежались. Вернее, исчез Вовка, а заказчик безжизненно поплёлся к своему Мерседесу. Но «тянуть» его сил просто не было. Нужна передышка. Чтобы всё осознать и привыкнуть к новому миру.
Новость была настолько дикой, что на это понадобилось с десяток минут, но привычка к неожиданностям выручила. «Ну, продал. Выходит, я в нём ошибся. Такое бывает значительно чаще, чем кажется. Значит, нужно внести корректуру и продолжать. А эмоции оставить на потом. Дело прежде всего. О причинах и мотивах будем думать после. — Смирился Леха. — Однако теперь ситуация коренным образом усложнилась. «Лютый» — профессионал высшего класса. Единственный мой козырь — я знаю его привычки и психологию, а он о моей сущности не догадывается. Будем исходить из этого. Что он сделает? Прежде всего, выйдет на объект и определится. Как бы я поступил на его месте. Зацепка для начала слежки, это «Особист». Резонно предположить, что я буду охотиться на него. А Вова — на меня. Значит, он будет где‑то на дальних подступах к объекту отслеживать контакты и передвижения. Очевидно, и Геннадьевич получил соответствующие указания. Его может привлечь и сам Вовка. В свою очередь, «Лютый» отнесётся к непонятному заказу с полной серьёзностью. И будет работать без скидок на внешнюю легковесность противника. Значит, очень возможна двойная подстраховка. Или подстава. Стоп, я размышляю так, словно имею дело с незнакомым. Стоит напрячь память и подумать, что такого я знаю про его привычки, которые не меняются с годами. Он выдумщик, азартен, но и хитёр. Нет, это не то. Слишком большое количество переменных. Есть десятки готовых наработок.
После выпуска мы с ним почти восемь лет служили в разных частях. Меня распределили в спецподразделение, а его в 167 ОБСН. Это я, после увольнения из группы, пришёл к ним, а он на юге все зубы съел. Они больше войсковыми операциями промышляли. Соответственно и примочки у него свои. Поправку на опыт нужно делать, а не воспоминаниями о тревожной юности душу рвать.
Поступлю следующим образом: он меня ищет, прекрасно, пусть найдёт. А там видно будет. — План вертелся в голове, Алексей отбросил ненужное и выбрал главное. — Высота, он с детства боится высоты. И никакие тренировки не смогли этот страх изжить. Вот на этом и будем играть».
Леха не стал тянуть и засветился у дома Геннадьевича уже на следующий день. Конечно, засечь хвост ему не удалось. Но, ощущение «неодиночества» появилось. Это не описать, уверенность, что ему сели на хвост была почти стопроцентная. Без малейших послаблений, проверяясь и путая следы, он вернулся на съёмную квартиру.
В том, что его пропасут, не сомневался. Единственно о чем позаботился — это пригасить наиболее характерные способы проверки и уходов. «Ни к чему наводить его на размышления о природе столь высокой квалификации. Попроще, в чуть забугорном стиле. Второе: Вова — снайпер, логично, что закладывать мину или бегать за мной с ТТшником, он будет в последнюю очередь. Выберет наиболее привлекательное место и спокойно отработает на дистанции». — Проанализировал все подходы к лёжке. Много подходящих мест. Слишком много. Значит, нужно менять привычки. У него должно быть всего несколько мгновений на выцеливание и работу. С трудом нашёл вариант подходящего развития. Спрессованное время неслось галопом.
Наблюдать, запоминать обстановку и анализировать новую информацию. И вот, наконец, засёк признаки его деятельности. Осматривая возможные направления засады, в самом конце длинного бульвара на месте канализационного люка неожиданно обнаружилась старая, до неприличия ржавая и замасленная бадья, навроде тех, что применяют строители для растопки битума. Неподъёмная на вид, вросшая в асфальт, она казалась неотъемлемой частью пейзажа. Спроси кого‑нибудь из ежедневно проходящих по этому маршруту местных жителей, любой из них поклянётся, что помнит её с детства. В том и состоит мастерство оборудования и маскировки засады в городе. Место выбрано идеально. Стрелок, вооружённый не самой лучшей винтовкой с ПБС, имеет шансы сделать своё дело и уйти незамеченным в ста случаях из ста. Он рассмотрел умело изготовленный
«городской пенёк», как называют такое приспособление снайперы. В мощную оптику разглядел замаскированную под потёк битума пластину в нижней части бочонка, которая в нужный момент легко убирается изнутри и предоставляет возможность, практически не высовывая ствол наружу, вести прицельную стрельбу. «Пути отхода, вероятно, тоже продуманы. Колодец уходит в коллектор, а оттуда на сотни метров в любую сторону. Запах? Ну, ему с дерьмом не впервой». Была у Алексея мысль натравить на Вову «конторских», однако, зная, как работают «смежники», раздумал. Вполне могут упустить и к тому же потерять кучу народа. «Это наше, семейное, дело. Сами разберёмся».
Когда с лестничной площадки, на которой располагалась дверь съёмной квартиры, исчезло оконное стекло, понял: вышли на финишную прямую. Сделал это противник с одной целью: иметь возможность отслеживать перемещение объекта. Чем проще, тем эффективней.
Спать лёг рано. День предстоял суматошный.
И даже не удивился, когда, едва Олина голова коснулась подушки, как вновь пришёл сон.
Сон, из старой, советской ещё жизни, вынырнул в растревоженном сознании. Снилось давным–давно забытое.
Счастливые курсантские годы, он сидит за потёртой, исцарапанной партой и, уперев ручку в конспект.
«Ах, как она ему понравилась. Стройная, c волосами, заплетёнными в невероятно тугую, русую косу, девчонка неуловимо походила на тургеневских барышень». Препод, затаившись у кафедры, уныло бубнил — При стрельбе спереди, солнечное сплетение является основной точкой прицеливания «по корпусу». Поскольку средняя точка попаданий всегда отклоняется от точки прицеливания, поражение пневмоторакса само по себе ничего не означает, наиболее эффективно попадание в сердце или в коронарные сосуды. Внешним признаком его является падение стоящего человека «мешком» — вертикально вниз на подогнутые ноги. Уловив в невнятном бормотании капитана последнее слово, Леха с замиранием сердца вспомнил вчерашнее свидание. «Такие ноги красят человека, — отыскал возвышенно–философское сравнение. — Папа профессор, мама искусствовед, значит, девушка правильная, не какая‑то там. Хотя и с такими ногами… «Он вновь уткнулся мечтательным взглядом в тетрадь, бездумно записывая мудрёные термины: «Может, стоит пригласить в кино? Или в театр?» Инструктор, акцентируя внимание, заговорил громче: Поскольку, стреляя спереди, перебить спинной мозг пулей можно скорее случайно, из этого положения эффективнее целиться лишь в точку между глаз, в переносицу.
