Роб потом сказал, что Дорис сидела красная и несколько смущенная. У нас был включен магнитофон. Сет пересказывал истории из жизни Дорис, о которых мы с Робом ничего не знали. Сеанс занял девять страниц печатного текста. Сет анализировал взгляды и качества Дорис, поясняя их на конкретных случаях, известных только ей одной, и под конец дал несколько советов.
Сет сказал, что она проецирует образ отца на каждого мужчину, с которым общается, а потом реагирует на него, а не на самого человека. Он порекомендовал ей некоторые ментальные упражнения, которые должны помочь ей избавиться от этого ложного образа. Дорис начала плакать. Сет улыбнулся и сказал:
— Ну, ну, не плачь. Я — не твой отец, который учит тебя математике. Я хочу тебе помочь, а в ответ получаю слезы. Обычно общение со мной так на людей не действует.
Дорис слабо улыбнулась в ответ.
— Можешь задавать вопросы, — сказал Роб.
— Но тогда почему Фрэнк (имя изменено) не встречается с женщинами и не вступает с ними в отношения? Он достаточно мужественный, — сказала она и потом, словно возражая, добавила, — он не женственный.
В данном случае проблема была связана с прошлыми жизнями.
— Он был женщиной. Его теперешние родители были его братьями во время американской революции и жили в той же местности, что и сейчас. Они были шпионами. Фрэнк, их сестра, выдал врагам их убежище, находившееся в подвале старой таверны. Ее поймали, когда она вышла купить еды. Она выдала тайну и не смогла предупредить братьев. Она чувствовала, что бросила и предала их.
Потом Сет сказал, что в этой жизни Фрэнк решил стать сыном своих братьев, которые теперь являются мужем и женой.
— Сейчас он пытается оправдать свое желание не покидать дом. Братья никогда не считали его ответственным... они знают, что девушка испугалась и заговорила из страха, а не из желания их предать. Здесь не идет речь о наказании. Он решил в этой жизни быть им полезным и помогать другим. Его сдержанность [а Фрэнк был очень молчаливым] — следствие прошлых ошибок. Он чувствует, что однажды сказал слишком много и тем многое выдал. Теперь он предпочитает не говорить о вещах, которые считает важными.
Сет подчеркнул, что Фрэнк не хотел вступать в брак по своим причинам, и сказал Дорис, что она именно поэтому его и выбрала. По словам Сета, она никогда не видела настоящего Фрэнка, а лишь свое представление о нем. Кстати, он упомянул фамилию Фрэнка из прошлой жизни — Ачман, и позднее Дорис узнала, что нынешняя семья ее избранника связана с семьей Ачманов.
Сет дал ейи другие психологические советы. Сеанс очень помог Дорис, которая, кстати, больше не боялась Сета.
Мне хочется еще раз обратить ваше внимание на то, что не все проблемы настоящего являются результатом ошибок, совершенных в предыдущем воплощении. Вы не «повязаны» с проблемами, из какой бы жизни они ни пришли — из этой или прошлой. Нам не нужно тащить их за собой. Их можно решить, и хотя влияние реинкарнаций, конечно, чувствуется, оно не определяет нашу жизнь целиком.
В тринадцатой главе, посвященной здоровью, будут изложены некоторые методы Сета, направленные на сохранение ментальной, душевной и физической жизненной силы.
Мне кажется, что некоторые люди умеют использовать опыт из других жизней, а другие замыкаются в каждой жизни, насколько можно закрываясь от влияния прошлого. Существование некоторых людей кажется абсолютно бессмысленным, если не знать их прошлых жизней. Наши пятьдесят-семьдесят лет жизни – это как отдельные романы, с хорошим сюжетом и стилем.
Однако нет сомнений, что знание о влиянии предыдущих жизней проливает свет на природу личности и помогает увидеть наше нынешнее «я» в перспективе. Приведенные далее выдержки консультации по реинкарнации, показывают неразрывность нашего существования и взаимосвязи в картине того «я», которое мы сейчас считаем своим.
К нам в гости приехал редактор из Нью-Йорка — я назову его Мэтт. Мы переписывались, но еще не встречались. Он читал мою рукопись и знал о Сете. Мы сразу друг другу понравились, но встреча была в первую очередь деловой, а не дружеской. Потом я почувствовала: Мэтт захочет увидеть наглядную демонстрацию моих способностей, а я не хотела, чтобы на меня давили.
Я обнаружила, что у некоторых людей очень странные представления о медиумах или экстрасенсах. Я просто «выворачивалась наизнанку», чтобы доказать, что вполне нормальна. Окружающих это обычно разочаровывало, а меня ограничивало. Теперь это прошло. Я столь же нормальна или ненормальна, как все остальные.
На самом деле, все получилось довольно забавно: Мэтт изо всех сил старался дать мне понять, что я не должна ничего доказывать. Поэтому у нас вышел живой и откровенный разговор.
Сет ранее уже давал нам информацию о Мэтте, его издательстве и связях. На следующий вечер, когда мы привыкли друг к другу, пришел Сет, и у нас получился великолепный сеанс. С тех пор Мэтт стал нашим другом, но на момент сеанса мы его почти не знали.
Психологические догадки Сета были поистине блестящими, и я не верю, что самый опытный психолог мог бы так же описать качества, способности и слабые места Мэтта, как Сет.
Во время сеанса мои глаза были по большей части открыты (я имею в виду мои физические глаза, потому что в таких случаях они явно служат «окном» для другой личности).
— Было ощущение пустоты, которую надо заполнить, — начал Сет. — Страх личности, которая ускользает и вырывается вперед. Моя чаша перевернута, и ничего от меня не осталось — понимаете? С другой стороны, для личности всегда естественно смотреть наружу.
Две жизни посвящены заботе о других. Однако в обоих случаях личность испытывала внутренний страх, в какой-то степени отвращение по отношению к тем, о ком заботилась. Если он вышел, чтобы помочь другим, то кто присмотрит за магазином? Он боялся, что пропадут его запасы.
В двух других жизнях происходило развитие внутренних способностей. При этом эго стремилось спрятаться от других — мы видим запертые двери. Он не смотрел наружу, и никто не смел заглянуть внутрь. Он корчил рожи в окна своей души, чтобы отпугнуть других. Но все это время росли его внутренние способности. Он «накапливал запасы».
Сейчас он начал объединять внешнее и внутреннее. Он понимает, что истинное «я» не нуждается в такой усиленной защите, что его личность не сбежит от него, как собака, которая сорвалась с поводка...
Кстати, вы же понимаете, что я — весьма дружелюбный парень с длинным поводком...
Роб и Мэтт рассмеялись. Потом Сет стал рассказывать о том, как связаны нынешние интересы Мэтта с тем, чем он занимался в прошлом. Он упоминал несколько воплощений, но одно выделил особо.
— Ты был членом монашеского ордена, который собирал и классифицировал семена. Официально группа работала с рукописями, но наш присутствующий друг и некоторые другие незаконно собирали семена, считая, вопреки принятым тогда теориям, что на вопросы о природе можно найти ответ, только наблюдая природу.
Они изучали идеи, фольклор и официальные теории о ботанике и воспроизводстве семян и разбили за монастырем незаконный сад. Они пытались разобраться в генетике растений.
Это происходило возле Бордо. Орден был связан со Святым Иоанном. Герб, принадлежавший либо ордену, либо семье нашего друга, выглядит так: четырехзубые вилы, перед верхней частью рукояти — змея, а на фоне — то ли замок, то ли монастырь.
Монахи были изгнаны из... ордена... в XV веке. Кажется, Мэтта звали Эрофранц-Мария [так это записал Роб].
— А как я умер? — спросил Мэтт.
— На землях монастыря охотились три крестьянина. Ты бросился прогонять их и споткнулся о камень, потерял сознание, а крестьяне сбежали. Ты пришел в себя ночью и пошел в поля, лежащие за пределами монастыря. Случайно ты оказался у воды. Опустился на колени, начал молиться и потерял равновесие. Ты схватился за ветку, но она обломилась, и ты утонул.
