— Видал я издали свой дом, что жена брата у меня отсудила, — рассказывал Сан Палыч. — Стоит без крыши, занесенный хламом. Эх, дураки мы! Судились-рядились из-за того, что стало прахом.
— Какие ещё следы деятельности людей видел? — поинтересовался я.
— С трассы не особо рассмотришь. Где-то и попрятаться могли.
Как искал космонавта, дед много не рассказал. Вначале он встретил военных. Те уже примерно знали, куда упал спускаемый аппарат. К тому же они эот район неплохо исследовали, когда искали продукты питания. Местность там практически ровная. От затопления следов не осталось. Небольшие водоемы, покрытые льдом, для техники вполне проходимы. Поплутали совсем немного. Сам бы дед долго искал, но с помощниками, которые ориентировались на переданные координаты, почти напрямую от Первомайского вышли на нужную точку.
Белый с оранжевыми полосами купол был хорошо виден издалека. По промёрзлой земле Сан Палыч на бульдозере доехал вообще без вопросов. Да и дальше военные помогли: вытащили космонавта и загрузили в приготовленную корзину, дед только одеялом прикрыл космонавта и двинулся обратно к кунгам.
Те кунги так стояли возле убежища. Прежде всего у нас не предусмотрена система обработки техники от радиации. Не планировал Новиков выходить так рано наружу.
Через неделю Добрыня решил, что тоннель у нас по-любому уже «грязный». Можно загнать кунги, снять с них аккумуляторы и поставить технику на подпорки. Больше возиться с ней не стоило.
Решили сохранить просто на всякий случай. Прямо с тем оружием, что осталось внутри. Двери кунгов Добрыня велел заварить. Если когда-то в будущем нам понадобится металл, его в округе предостаточно. Привезённое Сан Палычем видео показывало смятые железнодорожные вагоны и сами рельсы. Да и автомобилей поблизости хватает. Так что недостатка в металле не будет.
Всю снятую с военных одежду и средства защиты упаковали в герметичные мешки и также вынесли в тоннель. Нет смысла это всё хранить.
Алёна по секрету поделилась сведениями, что дай бог половина парней выживет. Это она на людях бодрым голосом заверяла, что приложит все усилия для восстановления, а реально там много проблем со здоровьем.
Из четверых ребят, которых поселили в моём коридоре, трое точно шли на поправку. Переливание крови им несколько раз сделали. Пичкали лекарствами и просто откармливали. А Игорь слабел с каждым днём. Первую неделю карантина он ещё вставал, сам пользовался душем и принимал еду сидя за столом. Но чем дальше, тем хуже ему становилось.
— Дней десять проживу, не больше, — оценил он сам своё состояние. — Накрыло и меня.
Наталья, заглядывавшая к нам два раза в день, слова Игоря подтвердила. Другие парни отвешивали ей комплименты и проявляли прочие человеческие радости, а Игорь уже ничего не хотел. Ему ставили капельницы, чтобы поддержать силы. После перевезли к медикам. Мне на освободившееся место выделили старшего лейтенанта Вячеслава Макарова.
Примечательный кадр оказался. Он и меня пытался к порядку (только я не понял к какому именно) привести и уверял, что расходы на электричество у нас неприемлемые.
Это они пока не в курсе размаха нашего комплекса. Даже те люди, которых подобрали в первый день на трассе, не все знают откуда то же молоко для детей. Считают, что из запасов длительного хранения. Да, имеется там и сухое, и концентрированное молоко, но для детворы немного коровьего выделяли. Одна из коров Валерии успешно доилась.
Людмила Ивановна обещала в будущем варить сыр. Заводского сыра в холодильниках ещё много. Жаль, что даже в восковой оболочке больше полутора лет его не сохранишь. Через год наше питание станет более скудным. Народа с лишним весом не останется, но и голодать не будут. По расчётам хватит всего, когда запустим птицеферму на полную мощность и мои посадки начнут давать по три урожая в год. Хотя картофель станет изысканным лакомством. Это только кажется, что четыреста мешков с компостом вдоль радиального коридора — много.
Мы, конечно, с дедом подбирали не только сорта, но и правильный грунт. Здесь и зола, и перегнившая кора деревьев, и даже луковая шелуха. Продавцы рекламировали, чуть ли не по шесть килограммов с куста должны снять. У нас получилось от силы три-четыре килограмма.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Итого всё, что растёт в коридоре, обеспечит население убежища от силы на две недели картофелем. К тому же нужно сохранить семенной фонд. Будем, конечно, расширять посадки. Место я давно подобрал. Клубничная ферма полностью подвесная. Полы там забетонированные. Можно расставить всё те же мешки с компостом, добавить освещения и выращивать картофель. Проблемы у меня ровно две: нет достаточного материала для компоста и нехватка людей. С людьми, похоже, проблему скоро решу. Никто из наших на тех, кого мне добавили для проживания, не претендует.
Константин и Ольга, работающие на «полях» по выращиванию зерновых, уверяли, что осталось много соломы. Валерии столько не требовалось. Сан Палыч подтвердил, что для компоста солома идеальный материал. «Рецепт» там простой. На дно мешков складываем солому, далее ботву от той же моркови. Верхний слой — навоз или то, что у нас поступает из туалетов. Проблема у этой смеси ровно одна — перепревать должна год.
Но у нас и припасов на складах ориентировочно хватит как раз на этот период даже с учётом прибавления жильцов. К тому же пятнадцать человек из вновь прибывших, по словам Алёны, уже тратят наши ресурсы впустую. Старший медик у нас человек циничный и практичный. Не удивлюсь, что те самые ослабленные вдруг резко начнут быстро умирать, не дойдя до естественного состояния смерти. Из остальных должны получиться неплохие помощники. Мои подопечные из пятого коридора действительно не успевают за всем ухаживать. Ещё Ирина устраивает истерики по поводу того, как ей сложно работать во время токсикоза.
Марк Игоревич недавно отчитал её из-за моркови сорта «Амстердам». Он специально выделил участок на семена, а Ирина всё выдрала. Марк Игоревич бегал на склад при столовой, искал морковь и ругался на такую горе-помощницу. Как можно было всю морковь пустить на еду? Так-то у нас несколько сортов, но я планировал их все сохранить.
Алексей Тишинин был от наших теплиц в полном восторге. Это военных мы не сильно баловали, выделяя им обычные продукты из столовой. А космонавту приносили всё самое лучшее. Он долго поверить не мог, что у нас бананы растут и плодоносят. Алёна рекомендовала ему в диету этот продукт, и я лично обеспечивал Тишинина бананами.
Курс реабилитации он ещё не закончил, но из медицинского блока его переселили в третий коридор поближе к Добрыне и Илье. Записи космонавта продолжали изучать и анализировать. Илья накладывал на имеющиеся карты изменения, прикидывал, какие возможны варианты формирования климата.
По мне, так совершенно бесполезное дело. Даже при условии, что океанские течения сохранились в прежнем виде, климат планеты глобально изменился. Какой толк, что Африку не всю затопило? Те низменности, куда проникла вода, так и останутся затопленными на долгие годы. Выживание населения этого континента под большим вопросом. Это раньше они призывали мировую общественность им помочь. Теперь никому нет дела до Африки. Хотя там в плане радиации должно быть гораздо лучше, чем в Европе и Америке.
В Европе и США волна дошла примерно до сорокой пятой параллели, постепенно ослабевая и замедляя скорость. Вот только Россия успела нанести ответные ядерные удары по центральной части США, Нью-Йорку, Вашингтону и другим важным целям. То, что не затопило, оказалось заражено радиацией. Наверняка выживших много. Даже из космоса было видно, как взлетали самолеты в сторону Канады. С началом движения волны на север воевать практически перестали и самолёты никто не сбивал.
У наших космонавтов ещё была задача прослеживать подводные лодки противника. Не очень-то это получилось. Мешанина в мировом океане образовалась такая, что за лодками и не уследить. Вероятность, что половина уцелела, большая. Если их не подхватило и не выбросило на берег, то могли позже всплыть и далее столкнулись с той же проблемой, что и космонавты. Куда возвращаться?
