возросла. — Почему ты выпустил яхту в океан?
Его хватка усилилась.
— Потому что он пришел бы за тобой, если бы мы остались в Нью-Йорке.
Я не могла опровергнуть это утверждение, но одна назойливая мысль не выходила у меня из головы. Что скажут люди, если узнают, что мы покинули город вместе? В компании, в которой вращались мы с Генри, при первом же намеке на скандал разлетались непристойные сплетни. Многие наши знакомые быстро предположат самое худшее.
Я дико затрясла головой.
— Пожалуйста, ты должен развернуть яхту. Мы должны вернуться, — взмолилась я.
Он провел рукой по моей спине, и я сжала плечи от прикосновения, хотя мои соски напряглись под простыней. Он наклонился, касаясь губами моего уха.
— Наверняка ты уже понимаешь, что Генри без колебаний убьет тебя, если увидит в таком состоянии. — Его взгляд многозначительно задержался на моем теле, обнаженном под тонкой простыней.
По моему покрытому синяками лицу пробежала предупреждающая дрожь. Меньше всего мне хотелось видеть Генри. К этому моменту шумиха на вечеринке должна была утихнуть, и он несомненно заметил, что мы пропали вдвоем. И то, что он остался один среди осколков разбитых бокалов с шампанским и публичного унижения, пока его светский круг распространял мелкие сплетни, определено, лишь усилило его гнев.
Мне негде было спрятаться. Генри жил ради мести. Он уничтожал всех, кто переходил ему дорогу в бизнесе, а в личных вопросах был еще более безжалостен. Держу пари, он аннулировал мои кредитные карты и банковские счета, как только понял, что я его бросила. Хуже того, что, если бы он воспользовался своими правами опекуна? Я содрогнулась от этой мысли.
Последнее, чего я хотела, это видеть его снова, и размышляла о том, есть ли кто-нибудь, кто согласился бы приютить меня на несколько дней.
Единственным человеком, который пришел мне в голову, была Пия. Однако мне было слишком стыдно появляться на ее пороге после того, как я позволила Генри разрушить нашу дружбу. Я поддалась манипуляциям Генри и даже не объяснила причину своего участившегося отсутствия в ее жизни. Я не могла предложить ни одного объяснения, которое не заставило бы меня звучать как женщина, запертая в клетке. У нее не было оснований прощать меня, и я не хотела подвергать ее гневу Генри за то, что она помогла мне.
Улыбка на лице Ксандера превратилась в оскал, как только он распознал выражение на моем лице. Он знал о моей дилемме, потому что, конечно же, уже обдумывал ее.
У меня никого не было.
Внезапно он отпустил меня и направился к двери.
— Мне нужно сделать несколько звонков до того, как мы причалим, а на этом судне только один стационарный телефон. Обязательно съешь что-нибудь, — сказал он мне, кивнув на нетронутый поднос. — Я проверю тебя, когда закончу.
Затем дверь захлопнулась — и заблокировалась — за ним, а панель сменила цвет с зеленого на красный.
Я придержала простыни и попыталась открыть дверь, ударив по ней кулаком. Очевидно, теперь я была его пленницей. Дерьмо.
Я вспомнила наши невинные беседы, те мимолетные моменты, когда мне казалось, что я могу найти друга в лице сына Генри. Но Генри оставил меня с синяками, а его сын решил, что объедки отца должны достаться ему.
Разочарованно повернувшись, я направилась к другой двери, которая вела в смежную ванную комнату. Там была мраморная столешница, причудливые золотые краны и душ, который стекал прямо в пол, отделенный от остального пространства лишь низким бортиком для отвода лишней воды.
Я ахнула, когда сбросила простыню и увидела свое отражение в богато украшенном зеркале. Мое лицо распухло в том месте, где Генри ударил меня, а живот и ноги были покрыты темными синяками. При ближайшем рассмотрении я обнаружила на пятнах остатки крема. Кто-то обработал мои синяки мазью. Ксандер?
Покачав головой, я облегчилась и залезла под душ, хотя убила бы за то, чтобы принять ванну. Я чувствовала боль от ударов Генри при каждом движении.
Закрыв глаза, я намылила шампунем свои взлохмаченные волосы, наслаждаясь травяным ароматом пара. Я не знала, что такое кизил, но пах он вкусно, и от его сладости у меня заболело горло.
Я вышла из душа, на этот раз избегая своего отражения в запотевшем зеркале. Спальня по-прежнему была пуста, а в шкафу не нашлось ничего, кроме нескольких лязгающих вешалок, покрытых поролоном. Я подняла простыню и обернула ее вокруг себя, образовав подобие тоги, которую не надевала со времен своего студенчества.
Заметив на тумбочке пузырек с ибупрофеном, я прочла молитву и проглотила две таблетки, запив их стаканом воды. Ксандер возвращался в комнату, чтобы принести лекарство?
В животе заурчало, и я с опаской посмотрела на еду. Затем надкусила круассан. Свежеиспеченное слоеное тесто. Мой Бог. Блестящая клубника была идеально спелой и все еще немного холодной, но я выбрала грейпфрут вместо нее. Острая, проясняющая горечь помогла мне сосредоточиться
Вот только, все, о чем я могла думать, — это кровь и шокированные взгляды деловых партнеров Генри, когда Ксандер молотил по лицу своего отца. О, Боже, его гнев. Мне не следовало уходить с Ксандером после того, как увидела столько ярости в его глазах, но в моем паническом состоянии было так легко позволить ему вести меня за руку. В безопасное место, или так я думала, но теперь лед под моими ногами трескался, и один неверный шаг мог утянуть меня под воду.
Когда я доедала грейпфрут, раздался щелчок, и панель на двери сменила цвет с красного на зеленый. Я напряглась, но Ксандер не вошел.
Дверь открылась сама? Или это была ловушка?
Убедившись, что мое самодельное платье из простыни надежно заправлено, я снова попробовала ручку. На этот раз она распахнулась в коридор. Я оглянулась через плечо, прежде чем выйти и позволить двери закрыться за мной.
Пол был устлан ковром с сине-золотым рисунком в виде лилий, а стены выкрашены в серый цвет. С нечетными промежутками висели картины, изображающие, как мне показалось, различных греческих богов, которые позировали для демонстрации своей славы… и гнева. Я отвела взгляд от изображения Зевса, державшего молнию, которая, казалось, была готова вылететь из рамы, и продолжила путь дальше по коридору. Но эти образы вызвали у меня дрожь по спине.
Большинство дверей были заперты, и я понятия не имела, что там. Другие апартаменты? Подсобные и складские помещения? Я размышляла о том, чтобы позвать на помощь, но… я с трудом сглотнула, вспомнив, как пальцы Ксандера впились в мои запястья. Что, если на мой крик
