Мои легкие сдавило. Я не могла дышать.
— Я… — Горло сжалось. Остальные части меня тоже напряглись. Смутные воспоминания медленно пробивались через мое похмельное оцепенение, по мере того как нарастала паника: вкус вина во рту, нежные руки и пьянящие поцелуи. — Ч-что произошло прошлой ночью?
Его правое плечо приподнялось в бесстрастном жесте, словно он ожидал именно такой реакции от меня.
— Ты знаешь что произошло.
— О, Боже. — Я затрясла головой в знак отрицания. — Что ты сделал?
Это быстро вывело Ксандера из себя, и его охватил гнев.
— Мы, — начал он. — Это сделал не только я. Нас было двое. Я трахнул тебя прошлой ночью, а ты трахнула меня в ответ.
Зажав простыню подмышками, я закрыла уши двумя руками.
Проклятье, чтояблядьнатворила.
— Я бы никогда этого не сделала, — это было все, что я смогла выдавить из себя, скрытый шок и отвращение делали мои слова тихими и хриплыми. — Ни за что.
Я чувствовала отвращение к самой себе. Мои родители воспитали меня лучше, чем это. Секс с юным сыном моего мужа? Им было бы так стыдно, если бы они увидели меня сейчас, облаченную в простыню, как стареющую даму из женского общества, приходящую в себя после псевдосовратительной бурной ночи.
Он схватил меня за запястья, заставив отвести их от ушей. Я вздрогнула от раздражения, вспыхнувшего в его глазах.
— Фраза «я бы никогда» не имеет никакого веса в этом разговоре, поскольку ты уже это сделала.
С принятием правды пришли эмоциональные слезы. Я чувствовала, как семена паники пускают корни, разрастаясь, словно маленькие ядовитые цветы. Зрение расплывалось, а глаза горели. Казалось, будто я натерла их кислотой.
— Нет, — простонала я, но вышел лишь тихий писк, когда мне не хватило воздуха, и грудь сдавило.
Его лицо смягчилось.
— Эй, дыши. Все будет хорошо, детка.
— Не называй меня деткой.
Я произнесла это раздражающее слово как ругательство. Что с ним было не так? Как он мог быть таким бессердечным? Слезы хлынули уже всерьез, и я отвернула голову в сторону.
— Джордан, — сказал он терпеливым тоном. — Посмотри на меня.
Я покачала головой.
— Пожалуйста, скажи, что все это был сон, — взмолилась я.
Схватив мой подбородок, он повернул меня лицом к себе.
— Мы оба знаем, что это не было сном. Иначе ты бы не плакала.
Я поморщилась.
Свет в его глазах потускнел, и он выглядел таким оскорбленным моей реакцией, что я опустила руку. Черт. Я даже не подумала о том, как он это воспринимает.
О, Боже, я была пумой, которая воспользовалась двадцатидвухлетним парнем. Это была не его вина. Мне следовало догадаться.
— Я не должна была втягивать тебя в это, — огорченно прошептала я. — Я… я была пьяна и обижена прошлой ночью, а ты был таким милым … — Или я так думала. Все, что я могла вспомнить, — это размытое пятно тел и вкус вина. Я покачала головой, когда эротический образ — наполовину воспоминание — всплыл на короткое время, а затем снова соскользнул обратно в темное море моего сознания. — Этого не должно было случиться.
— Это должно было случиться, — легко возразил он.
— Я достаточно взрослая, чтобы быть…
Не заканчивай предложение.
— Но это не так, — прорычал он, инстинктивно понимая, куда унеслись мои мысли. — Даже не думай так больше. Я никогда не видел тебя в таком свете и никогда не увижу.
Я сглотнула подступившую к горлу желчь. Ни один из нас не хотел произносить слово «мать» вслух, не говоря уже о том, чтобы признавать это.
— Я все еще намного старше тебя, — сказала я тихим голосом.
— Возраст не имеет значения, когда дело касается нас, — яростно заявил он.
— Не тогда, когда разница пятнадцать лет.
— Четырнадцать с половиной, — возразил он. — Мне скоро исполнится двадцать три.
Господи. Я не знала, как еще заставить его внять голосу разума, и просто объявила:
— Это неправильно.
— Нет, Джордан. В нас нет ничего неправильного.
Слезы обожгли мне глаза, и я закрыла их, сдерживая эмоции.
— Однажды ты встретишь девушку своей мечты, кого-то подходящего, с кем ты сможешь создать семью. Все это станет далеким воспоминанием.
— Не говори так. — Серьезно произнес он, придвигаясь ближе.
Положив руку ему на грудь, я мягко оттолкнула его.
— Ксандер, я не хочу, чтобы ты думал, что во всем этом есть твоя вина. Это все из-за меня. Я старше, я должна была быть более рассудительной…
— Хватит. — Он рубанул рукой по воздуху. — Мы оба взрослые люди, и мы приняли решение… вместе.
— Это не было решением. Я… я не думала прошлой ночью.
— Чушь. Перестань говорить так, будто мы сделали что-то плохое.
— Мы сделали. Я отправлюсь в ад за это, но я не хочу тащить тебя за собой. Ради всего святого, Ксандер, я жена твоего отца…
Он схватил меня за щеки, оборвав на полуслове. В его расширенных зрачках вспыхнула черная ярость.
— Никогда больше не называй себя так.
Я не знала, что думать или что еще сказать ему. Моя голова раскалывалась от мигрени, да и тело было не в лучшем состоянии.
Что-то в его чертах изменилось, пока он наблюдал за мной: зелень в его глазах потемнела до красивого цвета мха.
— Черт, ты идеальна, — пробормотал он, глядя на меня так, что мне стало жарко и холодно одновременно. Я крепче вцепилась в простыню. — Я бы прошел сквозь гребаный огонь, чтобы снова оказаться внутри твоей киски.
Я моргнула, прогоняя образ, сопровождающий его слова, и толкнула его в грудь. Его тело было сплошной стеной, а жесткие темные волоски на грудных мышцах оказались грубыми под моими пальцами.
— Отпусти меня, — я отдернула руку, тяжело дыша. — М-мне нужно уйти.
Мои мысли были неуправляемы, подгоняемые тревогой. И тут сквозь весь этот ужас, словно золотой меч, пробилось осознание: Генри убьет нас обоих за это.
Придерживая одной рукой простыню, прикрывающую мою грудь, я судорожно ощупывала пол в поисках платья. Где же оно? Ради всего святого.
— Что ты ищешь?
— Свое платье.
— Ты не найдешь его там. Я его выбросил.
Я в шоке уставилась на него.
— Зачем ты это сделал?
Его глаза потемнели.
— Потому что он купил его для тебя.
— Я купила его для себя. — Я поспешно встала с кровати. И тут же почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. Я споткнулась, но он поймал меня, схватив за плечи. Я посмотрела в его выжидающие глаза, а затем закрыла свои. — Боже, мне нужно уйти.
— Ты собираешься идти по воде? — спросил он, уголки его рта приподнялись. — Мы покинули материк несколько часов назад.
— Ч-что? — моя паника
