— Завернуто в бумагу. Давайте посмотрим.
Он увлек Джейн в угол, подальше от окна, развязал веревку и расправил мокрый клочок бумаги.
— Там что-то написано, — сказала Джейн.
— Какое-нибудь предупреждение. Но я всегда думал, такие послания пишут на пергаментных свитках. Мы с вами попали в заколдованный замок, Джейн. Ревенскары умрут от зависти.
— Давайте прочитаем.
Рейли глянул на жену. Она уже надела очки и, видимо не испытывая ни капельки страха, склонилась над посланием.
— «Хватет павсюду совать свой нос. Немедлено уежжайте из Крейвен-Холла», — прочла Джейн. — Господи, вы правы. Это предупреждение.
— И весьма глупое. Не знаю, какие романы читали вы, а в тех, с какими знаком я, предупреждения сверхъестественных сил не влетают через окно, завернутые в камень, да еще написанные с орфографическими ошибками.
— Возможно, те, кто нас преследует, мыслят творчески, — предположила Джейн, задумчиво нахмурив брови.
Рейли старался внешне сохранять спокойствие, но на самом деле он встревожился. Поскольку предыдущие «шутки» не достигли цели, и они не покинули Крейвен-Холл, кто бы ни стоял за этими шутками, он становился опасен.
— Нет, Джейн, я сомневаюсь в творческих способностях нашего шутника, он занимается плагиатом — крадет идеи у других авторов. Но он явно доведен до отчаяния.
Глава четырнадцатая
Сжимая в кулаке записку, Джейн приходила во все большее негодование. Как они смеют вмешиваться! Как смеют осквернять единственное место, где она чувствует себя дома, где может принести пользу, где… она желанна!
Она невольно залилась краской при воспоминании о ласках Рейли. Как ей хотелось верить тому, что он говорил ей! Погруженная в свои мысли она не заметила, что предмет ее размышлении куда-то исчез.
Оглянувшись, она ужаснулась: Рейли натягивал штаны прямо в ее присутствии!
— Что вы делаете? — заикаясь, спросила она и отвела взгляд.
— Я собираюсь выйти и все осмотреть.
— Нет, не смейте! — Она уже забыла, что он не одет. — Сначала вы говорите, этот человек опасен, а теперь хотите выйти и найти его?
Рейли явно был настроен решительно, и Джейн стала судорожно думать, как его удержать. Может, броситься ему в объятия? Но будет ли этого достаточно? И чем это может кончиться? Вдруг она окажется с ним в постели? Лучше это будет или… хуже?
— После дождя кругом, наверно, непролазная грязь. — Ну, уж это его точно остановит! — Что станет с вашими сапогами?
Он посмотрел на нее как на сумасшедшую, а потом усмехнулся.
— Вы беспокоитесь, что я не буду выглядеть безупречно, любовь моя?
Надо придумать еще что-нибудь, подумала она, и не дать ему выйти из дома. Очень может быть, человек, бросивший камень, все еще бродит под окнами и, чего доброго, вооружен не только камнями. Вряд ли такой изнеженный аристократ, как Рейли, сумеет справиться с преступником.
— А мне что делать? — спросила она. — Я отказываюсь шлепать по лужам среди ночи, а одна я здесь не останусь.
Это его остановило.
— Вы правы. Сидеть одной и ждать, когда наш любитель романов ужасов нанесет следующий удар, неприятно. — С этими словами он стал стягивать штаны, но был остановлен возмущенным возгласом Джейн. — В чем дело? — удивился он. — А-а, вы шокированы, моя скромница. Отлично. Тогда начнем с того, что как следует запремся. — И прежде чем Джейн успела опомниться, он закрыл дверь в соседнюю комнату.
— Ах, нет! — воскликнула Джейн, и хотя один вид его обнаженного торса пробудил в ней все ее тайные желания, она была слишком неуверенна в себе, чтобы просто упасть в его объятия. — Я пойду к себе!
— Сегодня вы останетесь здесь, любовь моя. — Он посмотрел на нее так выразительно, что у нее все внутри задрожало. Впрочем, это чувство было странно знакомым — как будто он уже долго держал в руках все ниточки к ее сердцу, но до поры до времени не решался за них дергать.
— Рейли! — запротестовала она, но он уже двигал тяжелый комод, загораживая дверь.
— Вам придется воспользоваться моей кроватью. — Голос Рейли вдруг стал хриплым.
— Ни за что, — запаниковала она.
— Не беспокойтесь, любовь моя. Я не собираюсь на вас набрасываться.
Он прошел в гардеробную и стал выдвигать оттуда кушетку.
— Вы поцарапаете пол! — Джейн бросилась ему на помощь. Кушетка оказалась тяжелой, но Рейли легко поднял ее за один конец. Какой он сильный… и какой нежный, подумала она.
Как это ему удалось взять над ней такую власть, недоумевала она, хотя и знала ответ: вкрадчивым шепотом и нежными прикосновениями, от которых у нее кружилась голова, и сладкими речами, усыплявшими ее бдительность.
— Джейн, отпустите кушетку, вы можете ушибиться, — с притворной строгостью сказал он.
Он ни разу ее не отругал, даже не нахмурился ни разу. Драгоценный Дэверелл. Она неожиданно вспомнила его имя, и ей захотелось произнести его вслух. Вместо этого Джейн, испугавшись собственных мыслей, отпустила кушетку и отошла на относительно безопасное расстояние — к кровати.
— Тогда спокойной ночи, — промямлила она, легла и отвернулась, зарывшись лицом в подушку, чтобы не видеть Рейли и не слышать, как шуршит шелк халата от соприкосновения с гладкой кожей. Но подушка сохранила его запах, и ей захотелось заплакать оттого, что этот человек завладел каждой клеточкой ее тела.
Несмотря на то, что ее утомили события дня, Джейн никак не удавалось расслабиться. Гроза и ливень, кровь, странные находки, эта глупая записка — все путалось у нее в голове, сбивало с толку. Однако самым неожиданным было то, что в ней проснулась женщина. И эта женщина хотела верить словам Рейли, что она привлекательна, мечтала, чтобы он ее целовал.
Дэверелл. Когда все же она поняла, как он прекрасен?
Она стала вспоминать, каким он был в Большом доме, в доме родителей, и здесь, в Крейвен-Холле. Рейли до свадьбы — красивый, но легкомысленный, Рейли, случайно оказавшийся рядом с ней в постели…
Потом воспоминания стали более расплывчатыми. Она еще ребенок, а он приезжает в дом ее отца — прекрасный, как солнце, и такой же недоступный. Красивый, ухоженный, элегантно одетый — все в нем было безупречно, все поражало воображение — от насмешливого взгляда голубых глаз до ослепительной улыбки.
Вспомнив все это, Джейн даже тихо застонала. Она ведь всегда его презирала, разве нет? И уж точно никогда не питала к нему нежных чувств, убеждала она себя, хотя теперь точно знала, когда именно все случилось.
Ей было четырнадцать лет, когда красавец виконт впервые появился в Кастерли, и она в него влюбилась. Но он не замечал младшей сестренки Шарлотты, и Джейн убедила себя, что он недостоин ее внимания. Точно так же, как, завидуя Шарлотте, она впала в крайность, избирая стиль поведения и одежду, Джейн заставила себя презирать Рейли, а не восхищаться им.
