• запасной (Ersatz) — осуществлял подготовку личного состава для двух предыдущих типов, но в случае крайней необходимости мог использоваться как охранный или фронтовой.
В Белоруссии были созданы батальоны только двух первых типов: шесть фронтовых и пять охранных. И такое их количественное соотношение не является случайным: немцы в равной мере нуждались и в охранных частях, и в частях, которые могли на равных бороться с партизанами. Однако возникает вопрос, почему не был создан ни один запасной батальон? Дело в том, что в тот период и в генеральном округе, и на территории юрисдикции военной администрации уже было достаточно специальных учебных заведений, где готовился более или менее качественный полицейский персонал офицерского и унтер-офицерского уровня. Не было недостатка и в рядовом контингенте: после расформирования КБС подготовленных военнообязанных было даже в избытке.
После окончания подготовки каждый из батальонов получал свой оперативный район. В целом эти части «Schuma» были распределены следующим образом:
• батальоны № 45 и № 60 — район Барановичей;
• батальоны № 46 и № 65 — район Новогрудка;
• батальоны № 47 и № 49 — район Минска;
• батальон № 48 — район Слокима;
• батальон № 64 — район Глубокого;
• батальон № 66 — район Слуцка;
• батальон № 67 — район Вилейки;
• батальон № 69 — район Могилева{220}.
Здесь перед личным составом батальонов были поставлены задачи следующего характера:
1. Защита войскового и оперативного тыла действующей армии от агентурных и диверсионных действий противника.
2. Охрана и оборона всех видов коммуникаций, имеющих значение для фронта или экономики Германии.
3. Охрана и оборона объектов, имеющих значение для вермахта и германской администрации (базы, склады, аэродромы, казармы, административные здания и т.п.).
4. Активное осуществление полицейских и, в случае необходимости, войсковых мероприятий по подавлению антигерманских выступлений в тыловых районах группы армий «Центр» и в генеральном округе «Белоруссия»{221}.
В июне 1944 года, после начала советского наступления в Белоруссии, часть батальонов «Schuma» была разгромлена, а часть (например, батальоны №№ 60, 64 и 65) была отведена в Польшу. Здесь они впоследствии вошли в состав 30-й гренадерской дивизии войск СС, речь о которой пойдет в следующей главе.
* * *
Следует сказать, что за весь период своего существования части белорусской вспомогательной полиции показали, в целом, хорошую выучку и проявили высокое тактическое мастерство. Однако нередко моральное состояние и боевой дух личного состава некоторых из них оставляли желать лучшего. И в этом зачастую были виноваты сами немцы.
Франц Кушель позднее вспоминал: «…Немецкое отношение к этому делу (созданию белорусских частей), особенно в связи с белорусской самообороной, привело к тому, что широкие белорусские массы все больше и больше разочаровывались в немцах. Результатом этого разочарованья было в первую очередь то, что белорусы начали покидать ряды полиции… и переходить к партизанам»{222}.
Приведем лишь несколько наиболее характерных примеров. В августе 1942 года, параллельно с созданием КБС. было принято решение о формировании 49-го батальона «Schuma». Уже сам набор в него проводился принудительными методами — окружные комиссары просто хватали белорусскую молодежь и отправляли ее под конвоем к месту формирования батальона. Таким образом было набрано около 2 тыс. человек. Белорусам не дали ни одной офицерской должности, и поэтому батальоном, вплоть до ротного звена, командовали немцы. К тому же все немецкие офицеры общались со своими подчиненными только по-немецки, что, естественно, не способствовало взаимопониманию и создавало дополнительные трудности в обучении. Из-за этого немцы стали избивать белорусских новобранцев, следствием чего стало дезертирство. В конечном итоге, этот период истории батальона закончился нападением советских партизан и паническим бегством всего белорусского персонала, который попросту не захотел сопротивляться (да и не мог, имея всего 50 винтовок). После этого инцидента вернуть обратно удалось только несколько сот человек.
Осенью 1943 года немецкое полицейское руководство приняло решение о создании еще одного батальона «Schuma» — 48-го. Помня отрицательный опыт 49-го батальона, немцы при его организации пошли на хитрость. Взамен на помощь по набору добровольцев они пообещали Слонимскому окружному референту БНС Иосифу Дакиневичу пост командира батальона. При этом приводились убедительные аргументы типа, что «пора уже и белорусам включиться в войну за Новую Европу». Белорусская молодежь и на этот раз поверила немцам. В результате в Слоним прибыло 5 тыс. человек, из которых медицинские комиссии отобрали только 1 тыс. Однако вскоре после начала организации батальона из Минска прибыло его настоящее начальство — немецкий СС-штурмбаннфюрер и командиры рот. Дакиневич был отодвинут на второй план, получив должность пропагандиста батальона. Можно было ожидать, что и здесь повторится история 49-го батальона, но на этот раз немцы действовали умнее. Не повторяя прежних ошибок, они называли Дакиневича командиром батальона, а полицейский офицер при нем считался офицером связи между белорусским персоналом и начальником полиции порядка. В итоге это сильно повлияло на дисциплину и боеспособность личного состава батальона: в целом, они были достаточно высокими. Тем не менее это продолжалось недолго. Чем сильнее становился батальон, тем меньшую роль в его управлении играл белорусский командир. А в марте 1944 года его и вовсе убрали из батальона, назначив окружным начальником Белорусской краевой обороны. Вскоре после этого подразделение стало разлагаться и, как следствие, в одном из боев было разбито советскими партизанами{223}.
Как видно, случаи дезертирства и разложения обычно происходили в тех подразделениях белорусской полиции, где командирами были исключительно немцы. В частях же, где на командных должностях были белорусы, не только не было дезертирства, а наоборот наблюдался явный приток добровольцев. Так, например, было во время повторной организации 49-го батальона, где наличие офицеров-белорусов явилось стабилизирующим фактором, вследствие чего его личный состав увеличился до 500 человек, а дисциплина и боеспособность значительно укрепились.
Подобная история имела место и в еще одном, 60-м, батальоне «Schuma»{224}.
Отталкиваясь от этого опыта, главный фюрер СС и полиции области «Россия-Центр» Курт фон Готтберг решил учредить специальный пост Главного опекуна (Hauptbetrauer)6enopyccKOu полиции[50]. Формально этот чиновник должен был яаляться ее главным начальником, однако, фактически, он был только главным пропагандистом. В августе 1943 года на этот пост был назначен капитан Франц Кушель.
Согласно постановлению фон Готтберга, обязанности Кушеля заключались в следующем:
1. Забота о материальном положении полицейских.
2. Пропаганда среди личного состава полицейских частей, которая должна была вестись в пронемецком и белорусском национальном духе.
Все мероприятия по опеке над полицией Кушель разрабатывал и осуществлял через свой штаб, который состоял из: секретаря, переводчика, машинистки, руководителя пропагандистских мероприятий и персонала редакции специального полицейского журнала. В каждом округе Белоруссии должен был находиться окружной опекун (Gebietbetrauer) со своим небольшим штабом, а в каждом районе и при каждом отделении полиции — просто опекун (Betrauer), который подчинялся окружному опекуну. Кандидатов на должность окружных опекунов искал и назначал Кушель. Все опекуны несли перед ним ответственность за свою работу. Кроме того, Кушель имел право и обязанность контролировать работу всех опекунов и вносить в штаб главного фюрера СС и полиции предложения об их увольнении или переводе на другую должность.
В сентябре-октябре 1943 года Кушель совершил инспекционную поездку по округам, чтобы выяснить, как осуществляется опека над белорусской полицией. Однако оказалось, что практически везде есть проблемы и связаны они в основном с вопросами пропаганды среди полицейских идей белорусского национализма. Причиной этого было то, что в западной части Белоруссии вся полиция находилась под польским влиянием, а в восточной — под русским. Это приводило к тому, что местные немецкие полицейские начальники назначали на должности опекунов поляков или русских. Если же на эту должность попадал белорус, то ему обычно были совершенно чужды идеи белорусского национализма. Так, например, в округе Ганцевичи из семи опекунов один был русский, один — белорус, а остальные — поляки.
