Следует сказать, что взаимоотношения немецкого руководства и белорусских офицеров не всегда были нормальными. Так, убедившись, что организация и подготовка батальона идут согласно графику, и он превращается в реальную военную силу, немцы решили забрать его из-под белорусского влияния. Поэтому уже весной 1943 года Штримке стал смещать белорусских офицеров с командных должностей и заменять их немецкими унтер-офицерами. Кроме того, офицеры с большими амбициями сами уходили из батальона. Например, так поступили капитан Микула и лейтенанты Чайковский и Барбарыч. Со временем все белорусские офицеры были удалены из батальона. По настоянию Кушеля для белоруса удалось сохранить только одну должность — пропагандист батальона. Им стал лейтенант Сажич, бывший командир Лидской роты.
Отношение немецких командиров к солдатам-белорусам было очень плохим. Немецкие унтер-офицеры били их, отбирали продуктовый паек и т.п. Вследствие этого многие белорусские унтер-офицеры уволились из батальона, а некоторые, разжалованные в рядовые, перешли к партизанам. Такой случай, например, произошел на станции Выгода — между Барановичами и Минском. Здесь командир белорусского взвода унтер-офицер Слонимский вместе со своими людьми (12 человек) напали на немецкое подразделение, которое вместе с ним охраняло станцию, разоружили его и ушли в лес, прихватив с собой 5 ручных пулеметов, 12 винтовок, несколько гранат и запас патронов. Там бывшие добровольцы создали партизанский отряд им. Константина Калиновского, который некоторое время выступал под белорусскими национальными лозунгами, а затем был вынужден присоединиться к более крупному коммунистическому партизанскому соединению{235}.
«Тем не менее, — писал Франц Кушель, — благодаря пропагандистской работе Сажича батальон в целом самоотверженно выполнял свои обязанности до тех пор, пока из Белоруссии не ушел последний немецкий поезд»{236}.
Одной из последних акций этого батшіьона была охрана 2-го Всебелорусского конгресса. Руководство БЦР не без оснований опасалось, что его проведению могут помешать как коммунистические партизаны, так и немцы. Поэтому из личного состава батальона были отобраны только самые надежные офицеры, которые под командованием лейтенанта Сажича патрулировали вокруг места проведения конгресса или незаметно находились среди его делегатов{237}.
После отступления немцев из Белоруссии батальон был переведен в Прирейнскую область (Западная Германия), где его личный состав использовался как рабочая сила по ремонту железных дорог. Позже, в декабре 1944 — январе 1945 года, часть его бойцов влилась в 1-ю Белорусскую гренадерскую бригаду войск СС, речь о которой пойдет ниже.
* * *
Белорусские добровольцы в частях СД. В декабре 1942 года между начальником полиции безопасности и СД генерального округа «Белоруссия» СС-оберштурмбаннфюрером Эдуардом Штраухом и руководством БНС было подписано соглашение о создании отдельного белорусского батальона СД, в задачи которого входила бы исключительно борьба с партизанами. После ряда встреч его было решено организовать при соблюдении следующих условий:
1. Командиром батальона должен был быть немец, а все остальные командные должности должны занимать белорусы.
2. Командным и служебным языком в батальоне должен быть белорусский язык.
3. Кандидатов на командные должности представляет главный референт БНС по военным вопросам.
4. За моральным состоянием личного состава батальона наблюдает чиновник, специально назначенный для этого руководством БНС. Он же отвечает и за пропаганду в батальоне.
5. Вооружение, обмундирование и снабжение в батальоне — немецкое и по немецким нормам.
6. Знаки различия на мундирах должны быть белорусскими: в качестве кокард «Погоня», а на левом рукаве — бело-красно-белый национальный щиток.
7. Батальон должен быть использован только на территории Белоруссии и только «против врагов белорусского народа — советских партизан»{238}.
На следующий день после последнего совещания, в конце декабря 1942 года, главный военный референт БНС Франц Кушель выехал в округа. В ходе поездки он провел ряд встреч с окружными руководителями БНС, на которых обсудил вопросы, связанные с набором добровольцев в батальон. В начале февраля 1943 года из округов стали прибывать первые добровольцы, которых сразу же отправляли на переподготовку. В результате в первой половине марта 1943 года батальон был уже сформирован и имел следующую структуру:
• 1-я рота (командир — старший лейтенант Орсич) — 200 человек;
• 2-я рота (командир — старший лейтенант Мазур) — 200 человек.
Когда батальон был окончательно организован, то в нем ввели должность пропагандиста. По предложению Кушеля им стал лейтенант Виктор Чеботаревич{239}.
Осенью 1943 года батальон пополнили ротой, созданной при отделении СД в Вилейке. Командиром этой роты был назначен лейтенант Аркадий Кочан. Кроме того, из Глубокого прибыло около 150 человек во главе с лейтенантом Якубенком. Позднее батальон пополнился еще некоторыми подразделениями, созданными при отделениях СД в других районах генерального округа «Белоруссия». Таким образом, батальон был развернут в сильное воинское формирование, в рядах которого насчитывалось около 1000 добровольцев. После этого он получил порядковый номер «13» и стал официально именоваться 13-й Белорусский полицейский батальон при СД (Weissruthenische-Polizei(SD)-Bataillon № 13). Немецким командиром батальона назначили офицера из аппарата Штрауха — СС-штурмбаннфюрера Юнкера{240}.
Личный состав батальона был очень хорошо обмундирован, вооружен и находился на полном материальном довольствии. Подготовка бойцов и командиров проходила на очень высоком уровне. Со стороны белорусского населения и представителей интеллигенции для них устраивались концерты и творческие вечера. По словам Франца Кушеля, «это было образцовое воинское формирование — любимец белорусской общественности».
В мае 1943 года батальон впервые был использован в антипартизанской операции в районе Минска. В ходе нее как командиры, так и бойцы показали себя с наилучшей стороны. Немецкий командир батальона, после того как они через несколько дней вернулись в Минск, очень хвалил белорусских солдат и офицеров. Во время этой операции было убито несколько десятков добровольцев. В Минске им устроили торжественные похороны при участии белорусской общественности и представителей немецких властей.
Все лето 1943 года батальон провел в антипартизанских операциях в Минском округе. Однако уже осенью он был переведен в Вилейку. Здесь, после небольшого отдыха, батальон был разбит на небольшие группы, по численности не больше взвода, чтобы вновь использоваться в боях. Большая часть этих групп осталась в Вилейке, тогда как остальные были распределены по окружным отделениям СД, где несли охранную службу. Командиром одного такого взвода, который нес службу в Лиде, был лейтенант Иван Мелешко. По словам его сослуживцев, «он был очень стоящим офицером, который погиб смертью героя при очень трагических обстоятельствах». Это произошло так.
В январе 1944 года фюрер СС и полиции округа «Лида» решил провести операцию против местных партизан. С этой целью он создал боевую группу, в которую, помимо взвода Мелешко, вошли другие формирования с более низкими боевыми качествами. В целом в операции должны были участвовать:
• взвод 13-го Белорусского полицейского батальона при СД;
• рота военно-строительной организации Тодта (Todt Organisation);
• отряд местной вспомогательной полиции;
• сводный отряд служащих окружного комиссариата.
Командиром этой, на первый взгляд, довольно внушительной группы, был назначен лейтенант Мелешко. Кроме того, в 10 км от Лиды стояла немецкая пехотная рота, которая также должна была принимать участие в операции. При этом инициатор акции — фюрер СС и полиции — не известил немецкого командира, с какого направления прибудет группа Мелешко. В результате тот получил от своего дозора донесение, что к району их расположения приближается подозрительный отряд. Когда командир роты посмотрел в бинокль, то увидел вооруженных людей в разной униформе. Солдаты организации Тодта носили мундиры, по цвету похожие на польское обмундирование. А так как под Лидой действовало много польских партизан, то не удивительно, что командир немецкой роты приказал открыть огонь. Во главе отряда шел лейтенант Мелешко, и он же первым был тяжело ранен. Солдат, который бросился на помощь своему командиру, был сразу же убит. Недоразумение быстро выяснилось, однако Мелешко тут же на месте скончался от ран{241}.
Несмотря на то что батальон был одним из самых лучших добровольческих формирований в генеральном округе «Белоруссия», его офицеры и солдаты также не избежали конфликтов с немецким кадровым персоналом. Причин для таких конфликтов было, главным образом, три. Во-первых, немецкое руководство направило в каждую роту батальона немецких унтер-офицеров, которые назывались шефами рот и формально являлись инструкторами. Однако вместо инструктажа эти унтер-офицеры стали вмешиваться в обязанности командиров рот и взводов. Естественно, белорусские офицеры не хотели отказываться от своих прав и привилегий в пользу немецких унтер-офицеров. Командир же батальона — немец — всегда принимал сторону своих соотечественников и налагал взыскания на офицеров-белорусов, даже если они были правы.
