– Арико, – прошептала Марта, прижимаясь к ней. – Проснулась! Я думала, умру возле тебя!… Все святые…
– Марта, – чуть улыбнулась Арикона и голоса своего не узнала. Хриплый, слабый, чужой. – Не так-то просто убить демона…
Марта плакала, целуя лицо Ариконы. Вино опять оказалось у губ, сладко скатилось в желудок и осталось лежать там тлеющими угольками. Арикона еще хотела сказать, что все в порядке, но уже не смогла – снотворное действие эликсира Марты вступило в силу и сморило измученное видениями сознание.
Кошмары не возвращались. Вместо них царило в голове умиротворенное спокойствие. Не хотелось шевелиться в блаженном тепле и уюте, а хотелось нежиться под одеялом, слушать шуршание мышиной нечисти под полом, подвывание ветра в печной трубе во время вьюги… Вьюги?!…
Падал за окнами снег. Арикона смотрела на него и ничего не понимала. Откуда здесь снег? В этих краях не бывает снега – и зимой, и летом всегда тепло. Почему снег?
Кто-то тронул осторожно за голову. Арикона скосила глаза и увидела огромного черного кота, сидящего возле подушки и задумчиво перебирающего мохнатой лапой с выпущенными когтями прядь ее волос. Волосы были длинные, ниже плеч.
Арикона с усилием подняла голову. Кот моргнул изумрудно-прозрачными глазами и принялся умываться.
Руки плохо слушались, но она смогла откинуть одеяло, отдышаться, подтянуться и сесть. Дом освещал только огонь в печи, погружая комнату в таинственный красноватый мрак, шевелящийся от тени хлопьев падающего снега.
Ноги тоже не слушались. Они задрожали, когда она поднялась с кровати, но Арикона заставила их работать и, завернувшись в чересчур тяжелое одеяло, приблизилась к окну.
Ели были в снегу. Высоченные сугробы лежали вокруг избушки, и только узенькая расчищенная тропинка вела от самых ступенек к границе леса и терялась там. Темные верхушки словно парили над ровной белизной, касаясь розово-кремового неба, где-то за облаками горела луна, подсвечивая небосвод. Тишина…
– Проснулась? – раздался голос Марты. Она подняла голову с кровати и с улыбкой смотрела на Арикону. – Зачем ты встала? Голова закружится…
– Почему идет снег? – спросила Арикона, не оборачиваясь. Марта, покряхтывая, спустила ноги с кровати и натянула на голову одеяло. – Что случилось?
– Теперь здесь всегда идет снег, – ответила Марта. – Каждый день.
Арикона почесала голову и с удивлением пропустила черед пальцы длинную черную прядку волос. Когда они успели так отрасти?
– Никогда не было у нас снега, – проговорила Арикона, теребя волосы. – Это у меня парик, что ли?
– Нет, не парик.
Она отвернулась от окна. Марта встала с кровати и подошла к ней.
– Сколько я провела в постели? – спросила настороженно Арикона. – День? Неделю?
Марта вздохнула, заботливо поправляя на ней одеяло.
– Сколько? – нетерпеливо повторила Арикона. – Ну?
– Восемь месяцев, – сказала Марта и отвернулась, скрывая заблестевшие слезы.
Она не нашла, что сказать. Шевеля губами, она повторила про себя – восемь месяцев. Восемь месяцев. Почти целую вечность.
От слабости ее качнуло в сторону, но Марта тотчас подхватила ее под руку и помогла сесть на скамью.
– Полгода в полном бреду, – сказала Марта. – А потом мне удалось держать тебя в полусне, чтобы восстановить силы и залечить раны. Когда тебя принесли сюда, на теле не было ни одного живого места. Сплошное кровавое месиво, обрывки кожи и сломанные кости. Почти все были сломаны. Тебя будто пропустили через мясорубку. Ты кричала и сопротивлялась, продолжая сражаться даже без сознания, хватала все, что под руку попадется. Я боялась, что в припадках гнева ты убьешь меня.
– Мне снилась Анн, – сказала Арикона, борясь с приступом головокружения. – Как она умирала. И Михаил снился. Он приходил сюда?
– Приходил, – кивнула Марта. – Но ты прогнала его. Он думал, что ты в полном беспамятстве, и очень удивился, получив проклятье в свой адрес.
– Да, это я помню, – через силу улыбнулась она. – Он звал меня к Отцу… Восемь месяцев, – она покачала головой. – А мне показалась, что прошла только одна ночь.
Марта гладила ее по обнаженной руке. Арикона опустила глаза и увидела бледную кожу, без тени того бронзового загара, который всегда покрывал ее тело. И на бледной коже яркими белыми полумесяцами и точками пестрели мелкие шрамы – уродливые, стянутые, разного размера.
Она долго разглядывала рубцы. Марта перехватила этот долгий взгляд.
– На лице то же самое? – неожиданно стальным голосом спросила Арикона.
– Лицу повезло больше, – успокоила Марта и протянула маленькое зеркало. Арикона жадно схватила его и взглянула. Мертвенно голубоватое лицо, черные круги под огромными глазами, вздернутые упрямые брови и белые губы – они стали такими тонкими… И шрамы. Один из них, особенно уродливый, оттянул уголок рта чуть книзу, а другой, протянувшийся от мочки уха до брови, выглядел тонкой ниткой бисера, которую зашили под кожу. На тонкой шее рубцы были почти незаметны, но в большом количестве – словно посыпали шею мелкой крупой.
Она отбросила зеркало.
– Я сделала все, что смогла, – сказала Марта. – Я собрала тебя по кусочкам – всю кожу, мышцы и кости. Счастье, что ты осталась жива.
– Да, счастье, – ответила Арикона, раздув ноздри. Жизнь возвращалась к ней. Потушенный гнев заворочался в груди и протянул свои тонкие щупальца ко всем органам.
– Ты знаешь, кто напал на тебя?
– Тени. Без лиц, с длинными волосами до пят. Очень сильные, и они после смерти возрождались снова, хотя их кровь проливалась рекой. Я захлебывалась кровью. Она была голубого цвета и светилась в темноте, как фосфор.
– Голубого цвета? – удивилась Марта.
– Очень горячая. Я не смогла справиться с ними – слишком много теней. Но там появился кто-то еще и помог. Я слышала крик, и после него тени отпустили меня.
– Ты видела, кто?
– Нет. В тот момент я уже ничего не видела. Только слышала.
Арикона закрыла лицо руками, вспомнив бой. Кто мог подослать этих чудовищ? Неужели Ваал? А может, сам Везельвул наточил зубы? А Лорд? Неужели он ничего не знает и ни о чем не догадывается?
– Кто-нибудь из демонов приходил? – спросила она, не отнимая рук от лица.
– Нет, Арико. Душа рассказала всем в аду, что ты погибла. Она очень красочно описала твою смерть. Я слышала. Если бы точно не знала, что ты мечешься в бреду в моем доме, я бы тоже поверила.
– Лорд не мог в это поверить.
– Я говорю не за Лорда, Арико, а за обычных демонов. Знает ли Лорд, что ты жива – мне не известно. Но ни он, и ни один из его генералов сюда ни разу не наведался.
– Душа повела себя не лучшим образом, – сказала Арикона. – Едва началась драка, она исчезла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
