Читаем без скачивания Торговцы плотью - Лоуренс Сандерс

В воскресенье около полудня я позвонил Марте Тумбли, которая только что вернулась из Вирджинии. Она разговаривала с Люком Футтером и ввела меня в курс дел.

Уолкотт Сэндз освобожден под залог в десять тысяч долларов. Конечно, он сообщил о нас полиции. Посланные на расследование детективы обнаружили запертую пустую квартиру. Привратник Макс — благослови его Господь! — заверил их, что у нас законно действующая школа. Вот так.

Футтер считает, что можно открываться во вторник, не опасаясь нежелательного поворота событий. Я сообщил Марте, что время провел великолепно, собираюсь немедленно вернуться и кое-что с ней обсудить.

Я заказал на понедельник билет первого класса на дневной рейс из Палм-Бич и направился к океану поплавать и погулять в последний раз.

Около пяти я пошел в коктейль-бар, думая пригласить Пат на ужин в свой последний вечер во Флориде. Бородач за стойкой сказал, что по воскресеньям она не работает, но оставила записку «для Питера».

В записке корявым детским почерком было нацарапано одно слово — «Пат» и номер телефона.

И я позвонил ей из автомата в мужском туалете рядом с писсуарами и висящими на стене автоматами, выдававшими радужные французские презервативы.

Ответивший мне мужской голос принадлежал безусловно пьяному человеку.

— Пат дома? — спросил я.

— А кто говорит? — спросил он.

— Меня зовут Питер. Пат дома?

— А кто такой… — начал было он, но тут я услышал удар, похожий на затрещину, детский визг и плач.

— Алло? — тяжело дыша, сказала Пат.

— Это Питер. Я…

— О, Питер, — прокричала она, — папа пьян, мама больна, я готовлю ужин для банды диких индейцев, и просто хоть на стену лезь!

— Пат, очень жаль. Я надеялся пообедать вместе, но…

— Слушай, милый, — заговорила она таинственным шепотом, — я сейчас уйти не могу, ты понимаешь, можно к тебе заскочить где-нибудь в восемь — полдевятого?

— Конечно, — неуверенно сказал я. — Отлично.

На самом деле я имел в виду только обед — ничего больше.

— Ты пока пойди поешь, — быстро сказала она. — Привет.

И повесила трубку.

Выходя из сортира, я купил два пакета радужных французских презервативов для Марты и Никки.

Снова приехав в «Краб-Палас», я съел соте из крабов с диким рисом и салат из помидоров с луком, запив графином домашнего вина.

Потом вернулся в мотель, уселся в шезлонг и смотрел на восходящую луну, потягивая «Танкре» со льдом.

Чуть позже девяти вихрем влетела Пат, растрепанная, в грязных шортах и майке, с перекошенной физиономией.

— Что за трахнутая семейка! — разъяренно вскричала она.

— Эй, — крикнул я, — успокойся.

— Налей-ка мне выпить, — на ходу попросила она. — Пожалуйста. Все равно что.

Я смешал хорошую порцию джина с тоником. Она проглотила залпом и перевела дух.

— Черт, черт, черт! — воскликнула Пат. — Извини за такие выражения, Питер. От меня несет как от козла. Можно душ принять?

— Давай, — сказал я.

Через пятнадцать минут она вышла из ванной, мокрая, молочно-розовая, вытирая волосы полотенцем.

— Чистое, сухое полотенце, — счастливо заметила Пат. — Боже, какое блаженство. Мама всю неделю не могла постирать, а папа никакой не помощник.

Я смотрел, как она вытирается. Тело ее привлекало меня, но в этом увлечении не было ничего сексуального. Не могу объяснить почему. Я налил себе джина с тоником и приготовил ей новую порцию.

— Ой, — сказала она. — Теперь я снова человек. Ты просто кукленок, спасибо, что так меня принял.

Она уронила мокрое полотенце на пол, села, скрестив ноги, на одну из кроватей и стала собирать волосы в конский хвост.

— Откуда ты, Питер?

— Из Нью-Йорка.

— Так я и знала. Когда уезжаешь?

— Завтра утром.

Она посмотрела на меня, подняв руки, чтоб заколоть длиннющие, выгоревшие на солнце волосы. И сказала:

— Возьми меня с собой.

Я медленно покачал головой.

— Ты женат?

— Нет, но у меня есть подруга, боюсь, она не поймет. Да и ты через год собираешься замуж — забыла?

— А знаешь, что со мной будет? — спросила она. — За пять лет я рожу пятерых, стану толстой и хворой, как мама. Мой муж будет пить, как папа, груди мои отвиснут до колен, волосы поредеют, и я никогда нигде не смогу побывать.

Что я мог ответить? Она была права.

— Ну и черт с ним, — сказала она, радостно улыбаясь. — Все это завтра, а сегодня — сегодня.

Она широко раскрыла объятия и попросила:

— Поучи меня еще, Питер.

Честно говоря, мне совсем не хотелось, но я чувствовал себя в долгу перед ней.

На следующее утро я улетел в Нью-Йорк, полный новых планов.

Глава 82

Перед отъездом мы с Мартой оставили на автоответчике сообщение, извещавшее клиенток о нашем временном закрытии, предлагая попробовать позвонить снова через неделю. Мы едва успели отпереть дверь, как затрещал телефон, положивший начало череде лучших для нашего бизнеса деньков.

Нам никогда не удалось бы справиться с потоком гостей, если бы не возвращение дезертиров. Когда они являлись с повинной, мы приветствовали их без слова упрека и немедленно пускали в работу.

Особенно приятно мне было снова видеть среди нас Сета Хокинса. Необычайно популярный ковбой так повысил доходность нашего предприятия, что Марта окрестила его Золотой Толкушкой.

На ту безумную неделю пришелся еще один любопытный случай.

Просматривая в пятницу «Нью-Йорк таймс», я наткнулся на фотографию.

Привлекательная блондинка и высокий симпатичный мужчина стоят на помосте, подняв в приветственном жесте сцепленные руки, и улыбаются предположительно аплодирующей аудитории. Подпись удостоверяла, что это мистер и миссис Уилсон Боукер.

Не было никаких сомнений, что миссис Боукер с фото — та самая фригидная леди из двухэтажной квартиры на Восточной Восемьдесят второй улице. Я прочитал статью целиком.

В ней говорилось, что Уилсон Боукер, известный манхэттенский бизнесмен, произнес речь, объявив преступность «проблемой номер один». Пока не восстановлены закон и порядок, утверждает он, у города, штата, страны нет будущего.

Речь была восторженно встречена аудиторией, а на подиум к мистеру Боукеру поднялась его жена, Элис, которая поблагодарила публику за радушие. Когда мистера Боукера спросили, не собирается ли он бороться за высокий пост, он улыбнулся и ответил: «Как знать?»

Я отложил газету, найдя наконец объяснение интересу Марты к Элис Боукер. Уилсон Боукер, партнер Марты по любовным играм и забавам, стартовал в предвыборном марафоне за обладание губернаторским креслом, на платформе восстановления в штате законности и порядка.

Это было необычайно интересно.

Глава 83

Когда бизнес вновь вошел в привычную колею, я устроил совещание с участием Марты, Оскара Готвольда и Игнация Самуэльсона. Воскресным вечером мы собрались в наших апартаментах.

Я с особой тщательностью готовил презентацию «Питер-Плейс». Если моя Великая Мысль не вдохновит этих людей, ей суждено будет погибнуть. Я должен вселить в них энтузиазм.

Я решил представить «Питер-Плейс» как небольшое предприятие — частный клуб в Манхэттене. Заговори я о проекте в общенациональном масштабе или о личной монополии, они сочли бы меня сумасшедшим: идея устроить в Нью-Йорке исключительно женский кошатник сама по себе была достаточно неординарной.

Примерно через полчаса я почувствовал, что шоу идет успешно. В конце концов, я — актер, и чертовски талантливый. Серьезность, честность, убедительность. Я отвергал все возможные возражения и отвечал на вопросы прежде, чем их задавали.

Я обрушил на них лавину цифр, основываясь на самых последних показателях нашего нынешнего предприятия. Я продемонстрировал, какой доход можно получить с десяти или двенадцати спален, еды и выпивки, вступительных и ежегодных членских взносов. Я упомянул о концессиях, таких как салон красоты, оздоровительный кабинет, магазинчик подарков, бутик и пр.

Они внимательно слушали и, по-моему, начинали проникаться моей идеей, сознавая ее гигантские потенциальные возможности. Я закончил свое выступление в полной тишине. Плеснул себе виски и бодро спросил:

— Ну как?

Марта заговорила первой:

— Питер, я всегда знала, что ты просто рожден для этого дела!

Игги Самуэльсон медленно произнес:

— Цифры выглядят убедительно.

Оскар Готвольд сказал:

— Не будем спешить. Вы толкуете о приобретении или найме пяти-шестиэтажного отдельного дома в Ист-Сайде, перепланировке всех верхних этажей под спальни, устройстве большой кухни, столовой, бара и так далее. Игги, во что ты оцениваешь инвестиционный капитал?

Бухгалтер минутку подумал:

— Как минимум, в три или четыре миллиона.