Читаем без скачивания Торговцы плотью - Лоуренс Сандерс

— Спасибо, сестричка! Вы так добры ко мне.

— Чертовски верно подмечено!

Размотав полотенце, я лег рядом. Наши бедра соприкасались.

— Ну как подвигаются дела с новым заведением?

— На следующей неделе встречаемся с денежными мешками.

— Они наверняка согласятся. Такую возможность не упускают.

— Благослови тебя Господь!

— А если дело выгорит, как ты его назовешь?

Я немного поколебался.

— Я еще никому не рассказывал, даже Марте, а тебе скажу. «Питер-Плейс».

Она не засмеялась.

— Хорошее название. Логично.

Допив, мы отставили бокалы. Выключили свет. Я, как всегда, повернулся на бок. Она, как всегда, прильнула ко мне.

— Мы словно старые-престарые супруги!

— Ага, — пробормотала она, удовлетворенно вздыхая.

Глава 87

Михаэль Гелеско и Антони Каннис — таковы были их имена. Они походили на бывших силовых борцов, начинающих жиреть на покое. На обоих пиджаки с накладными плечами, брюки с острыми складками, манжеты рубашек высовываются из рукавов точненько на полдюйма.

Оба выхолены ровно настолько, чтобы вселить в меня отвращение: напомаженные волосы, лоснящаяся от притираний кожа, аккуратненький маникюр. Штиблеты сияют, как зеркало, запонки усеяны бриллиантами. Разумеется, золотые часы «Пьяже». Оба курят сигары величиной с нападающих луисвиллской баскетбольной команды.

Мы сидели за длинным палисандровым столом в конференц-зале на верхнем этаже бутика «Баркарола». Марта представила всех друг другу. Гелеско и Каннис знали Оскара Готвольда — он и организовал эту встречу, — кивнули мне и Игнацию Самуэльсону.

Несколько минут шла светская беседа, пока Гелеско, глянув на стенные часы, не сказал:

— Так с чем вы пришли?

Я поднялся, начиная представление.

Первым делом подробно описал состояние нашего нынешнего предприятия. Как мы расширили дело. Сколько у нас клиенток. Какую прибыль приносят жеребцы. Каковы издержки и накладные расходы. «Золотая жила», — сказал я.

Потом изложил, чего мы хотим: эксклюзивный частный клуб для состоятельных дам, готовых оплачивать удовольствие, полученное в соответствующей обстановке.

При минимуме в десять спален я оцениваю среднюю дневную выручку в десять тысяч долларов. Даже при том, что половина уйдет жеребцам, месячный валовой доход составит сто тридцать тысяч. Не считая прибыли от обедов и выпивки, вступительных и ежегодных членских взносов.

Во время своего доклада я наблюдал за Гелеско и Каннисом. Единственную заметную реакцию они проявили только один раз, когда я сообщил о наших нынешних прибылях и предполагаемом чистом доходе от нового клуба, — оба сморгнули.

— И давно вы открыли бизнес? — спросил наконец Каннис.

Марта сказала, что мы работаем примерно полтора года, и детально объяснила, как ведем дело.

— Наркотики? — спросил Гелеско.

Марта заявила, что это абсолютно исключено, и изложила Кодекс поведения жеребцов и клиенток. Упомянула она и о мальчиках по вызову, и о службе сопровождения, которые, разумеется, останутся и в будущем.

— Вы платите за протекцию, — сказал Каннис скорее утвердительно, чем вопросительно.

Потом снова вклинился в разговор Оскар Готвольд. Он привел данные о текущих доходах нашего нынешнего заведения, взятках, издержках, прибыли и сделал прогнозы по тем же факторам для нового предприятия.

— Речь идет о партнерстве, акционерной компании или о чем-то еще? — спросил Гелеско.

Игги сказал, что, по нашему мнению, акционерная структура предпочтительней, если контрольный пакет будет у нас с Мартой.

— Никаких «если», — сказала Марта. — Иначе дело не пойдет.

— Мы собираемся вкладывать свои деньги, — добавил я.

Игги принялся объяснять, что инвесторам будут выплачивать дивиденды по высшему курсу акций ежемесячно или раз в год, в зависимости от прибыли. Оскар Готвольд указал, что ресторан, бар и салон красоты послужат официальным прикрытием происходящего на верхних этажах.

— Кто будет руководить? — спросил Каннис.

— Мы с Мартой, — ответил я. — Контракт на три года. Нам известны гм желания клиенток и способы их удовлетворения. У нас высокая репутация и очень надежный штат. Мы гарантируем добровольное и эффективное сотрудничество.

Боссы переглянулись.

— Послушайте, — начал Каннис. — Вы просите больших денег. Нам надо подумать.

— Конечно, — поспешно вставил Оскар Готвольд. — Мы понимаем. И если вы, джентльмены, решите, что не в состоянии полностью взять на себя инвестиции, может быть, кто-то из ваших друзей и коллег захочет принять участие.

— При акционерной структуре, — заметил Игги, — пакеты можно продавать по х долларов за акцию. А в случае компании с ограниченной ответственностью назначить по х долларов за минимальный пакет, реализуемый по единой цене. Есть несколько способов организации дела.

— Послушайте, — сказал Гелеско, обращаясь к Готвольду с Игги, — почему бы вам не остаться, чтоб еще раз пробежаться по всем этим цифрам? Желательно посмотреть более внимательно. — Потом повернулся к нам с Мартой. — А вам нет смысла присутствовать. Сегодня мы не готовы ответить «да» или «нет». Так что можете отправляться.

Надо было мне послушаться внутреннего голоса, настоять и остаться. Но я не послушался. Мы обменялись рукопожатиями. Запонки их жутко царапались. Оба поцеловали Марту в щеку.

— Рад снова видеть тебя, детка, — восторженно заявил Каннис.

— Зря держишься, как неродная, — заметил Гелеско.

Спускаясь в небольшом лифте, я обратился к Марте:

— Ну, как по-твоему?

— Они заинтересовались, — уверенно заявила Марта.

— Откуда ты знаешь?

— У них сигары погасли.

Глава 88

Марта хотела пообщаться со старыми друзьями в «Баркароле», так что я возвращался один.

Стоял великолепный июньский день, один из тех редких дней, когда город кажется чистым и свежим. Солнце усилило яркость красок, и уличные прохожие выглядели моложе и привлекательней.

Удачное представление пробуждает сексуальность. Когда ты в ударе и возбужден, плотский акт — единственный способ излить избыток энергий. Мне повезло — в фойе апартаментов ждала женщина. Я бросил на нее взгляд. Высокая. Костистая. Почти сухощавая.

Прием вел Янси Барнет. Он поманил меня и тихонько сказал:

— Розничный покупатель. Я связался со спонсором и убедился, что она в порядке. А жеребца найти не могу. Сам душой готов, но… Возьметесь, Питер?

— Ладно, — сказал я. — Дайте мне пять минут, потом присылайте.

Ее звали Хетти, и тело у нее было крестьянским, сплошные мослы и жилы. Дымчатые волосы завиты в миллион тугих колечек. Лицо длинное, лошадиное, но не без достоинства. Прицепи бакенбарды — получишь Линкольна в женском обличье.

Увидев меня обнаженным, она подняла глаза к небу и воскликнула: «О Боже!» Я так и не понял, что выражал ее вопль — страх или мольбу о пощаде.

В течение следующего часа мне несколько раз пришлось выслушать восклицания: «О Боже!», «Иисусе сладчайший, помилуй меня!» и «Господь всемогущий!» Наконец я понял, в чем дело: она считает, что совершает смертный грех.

Однако дьяволу не пришлось долго бороться. Она каталась по постели, как дзюдоист, подпрыгивая в бросках, вертясь, выгибаясь и распевая «Вперед, Христово воинство!».

Она направляла мои пальцы, руки, губы, ноги. Она терзала мое тело, исполняя гимн «Как любит нас Иисус».

Она пела «Просвети убежище твое», галопируя на моей груди, перевернула меня, облизывая копчик, скрутила, покусывая соски, совала пальцы мне в рот, дергала за волосы, исследовала языком пупок.

Потом рванулась, встала на колени, взялась руками за спинку кровати. Оглянулась на меня через плечо, прохрипела:

— Давай как собаки. Как собаки.

И вновь понеслась, а я безнадежно пытался держаться, пока она пела «Твердыню вечную». Как я остался живой, не знаю.

Помню, что, когда я со стоном рухнул, она подползла поближе и предложила спеть хором «Сердечную молитву».

Глава 89

Знавал я женщин красивей Дженни Толливер. Любвеобильней. Умнее. Так почему же не мог вычеркнуть ее из памяти?

Не думаю, что Марта была права, сказав, что я восхищаюсь Дженни, ибо она — первая женщина, отвергшая меня. К отказам мне было не привыкать, они сопровождали всю мою сценическую карьеру. Я выдержал бы удар.

Что заставляло меня тянуться за Дженни, как побитая дворняжка? Романтическая любовь? Едва ли. Может, мне нравилось быть с ней. Как нравилось с Мартой и Никки. И десятком обслуженных мною клиенток. Мне все они нравились.

Может, это связано с моей одержимостью «классом». Дело не только в элегантности Дженни; была в ней изысканность, которая так привлекала меня. Может, я втайне благоговел перед ней. А может, завидовал.