Читаем без скачивания Иным путем - Александр Михайловский

После венчания все присутствующие, согласно обычаю, направились по коридорам дворца, где для создания аромата было разбрызгано несколько десятков флаконов дорогих духов. Шествие закончилось в Николаевском зале, где уже были накрыты три огромных праздничных стола на две сотни персон. Все это называлось «торжественным трехклассным обедом». Он назывался так потому, что к этому обеду допускались лишь лица, принадлежащие к первым трем классам Табели о рангах.

Там веселье продолжилось. Оно сопровождалось музыкой и выступлением певцов. В числе их были «звезды», как отечественные, так и иностранные. В честь молодых провозглашали тосты и здравицы, после которых снова и снова гремели пушки на Петропавловке.

А закончилось все большим праздничным балом. По традиции он должен был начаться полонезом, где первой парой шел император с императрицей. Но из-за того, что Михаил еще окончательно не поправился после своего ранения, а его супруга еще как следует не научилась танцевать европейские танцы, бал начали великий князь Сергей Александрович с великой княгиней Елизаветой Федоровной. Потом все танцевали и веселились до десяти часов вечера, когда подошло время молодым впервые вместе отправиться в опочивальню. Совет им да любовь.

Ну, а вдовствующая императрица Мария Федоровна, когда Михаил с Машенькой ушли, тихонько шепнула мне и Нине Викторовне Антоновой, что хотела бы переговорить с нами. Для беседы в ее покоях уже накрыт столик, где можно будет без посторонних, не обращая внимания на строгий дворцовый этикет, и обсудить важные вопросы без посторонних ушей.

25 апреля 1904 года, полдень.

Лондон, британское Адмиралтейство, кабинет первого лорда Адмиралтейства сэра Уильяма Уолдгрейва

Присутствуют:

первый лорд Адмиралтейства сэр Уильям Уолдгрейв;

главнокомандующий в Портсмуте адмирал сэр Джон Арбетнот Фишер «Джеки»

– Послушайте, Джон, – сказал сэр Уильям, потирая шею, будто на нее уже набросили пеньковую веревку, щедро намыленную и свернутую элегантным морским узлом, – вы уже знаете, что я нахожусь в немилости у его величества. Но самое главная немилость – это немилость уличной черни, газетных писак и избранных с их помощью парламентских болтунов. Джон, поскольку вы мой самый вероятный преемник и не замешаны ни в чем том, в чем я успел измазаться с ног до головы, то я вас пригласил для важного разговора, чтобы поделиться некоторой информацией в пока еще спокойной обстановке.

Адмирал Фишер с сожалением посмотрел на первого лорда Адмиралтейства, который, как ему показалось, разом постарел сразу на двадцать лет, и сказал:

– Я внимательно слушаю вас, сэр Уильям.

– Джон, – тяжело вздохнул Уильям Уолдгрейв, – в сложившихся условиях я прошу вас отказаться от своей идеи по тотальному переводу королевского флота на жидкое топливо. Сейчас, когда своими руками мы сделали Россию нашим смертельным врагом и усилили ее победой над Японией, а потом еще и толкнули в немецкие объятья, мы можем в один момент потерять контроль над персидскими нефтяными концессиями, которых вы, Джон, так долго и упорно добивались. Вы ведь знаете, что русские значительно усилили свой Туркестанский корпус, и, как нам удалось узнать, они хотят направить его не в поход на Индию, а на юг Персии, чтобы лишить Британию так необходимой ей нефти. Тем более что север Персии у них уже давно под полным контролем. Не всё в этом мире, друг мой, решается линейным сражением броненосцев. В глубине Евразийского континента мы пока не можем быть соперниками сухопутным полчищам русских. Россия, в силу своей огромной территории, обладает, наверное, всеми нужными для ее развития ресурсами.

– Я учту этот момент, – твердо сказал Джон Фишер, – и хочу заметить, что кроме Персии нефть в значительных количествах найдена в Венесуэле, некоторых африканских колониях и в Голландской Вест-Индии. А эти территории расположены довольно далеко от русских границ. Кроме того, в новых условиях, учитывая усиление русской угрозы, мы сможем найти взаимопонимание с нашими американскими кузенами, которым победа русских над Японией тоже нанесла весьма значительный финансовый ущерб. Без жидкого топлива наш флот качественно будет на два шага позади немцев и русских, у которых нефти, как я понимаю, теперь будет более чем достаточно.

– Именно так, – кивнул первый лорд, – в России нефти много, очень много. И, как нам удалось разнюхать, нефтепромыслы Баку – это только верхушка айсберга. Есть и другие месторождения: где-то на Волге, в Сибири, на Севере и на Дальнем Востоке, о которых нам пока не известно ничего, кроме того факта, что русские знают об их существовании и в самое ближайшее время собираются начать их разработку. Причем они будут делать это сами, не отдавая никому эти месторождения в концессию. Есть сведения, что новый русский император собирается учредить русскую акционерную нефтяную компанию, в которой лично ему, предположительно, будет принадлежать около трети уставного капитала.

– Недурно, – покачал головой Фишер, – треть такой огромной нефтяной компании способна обеспечить безбедную старость даже императору. Я повторял, и буду повторять далее, что двадцатый век есть и будет веком нефти. Кто владеет нефтью, тот будет владеть миром. Кстати, таким грандиозным активом еще нужно суметь распорядиться. Справятся ли с этим русские сами или позовут на помощь немцев?

– Вы как всегда правы, Джон, – вздохнул сэр Уильям, – и в первом случае, и во втором. К несчастью, как я уже вам говорил, такой ценный ресурс, как нефть, распределен по планете весьма неравномерно, и нам приходится организовывать ее добычу на весьма удаленных от Британии территориях. В то же время русские имеют это черное золото практически в неограниченном количестве на своей земле. Джон, самое страшное, что мы не сможем помешать им разрабатывать эти богатства и употреблять их с пользой для себя.

Кстати, наших концессионеров в Баку уже «просят на выход». Именно их действующие скважины составят основу производственных мощностей будущей русской нефтяной акционерной компании. Эти шведские хитрецы Нобели приняли российское подданство и останутся в Баку. В свое время они вытеснили из России американскую «Стандард Ойл». А ведь по новым законам, которые, по слухам, готовятся к подписанию в Петербурге, только подданные русского императора будут иметь право владеть контрольными пакетами предприятий, признанных стратегическими, а квота для иностранцев будет – двадцать пять процентов минус один голос. Исключение сделано лишь для союзной им Германии, подданным которой разрешено будет контролировать до половины любой стратегической корпорации.

– Неужели? – иронически поинтересовался адмирал Фишер. – И русские не испугались, как бы это сказать повежливее, международного резонанса?

– Джон, – вздохнул сэр Уильям, – русского императора сейчас уже ничем не испугаешь. Тем более каким-то там «международным резонансом»? Он просто одержим идеей превратить Россию в величайшую державу на планете. Вы же знаете его слова, сказанные вслух и публично, что он не хотел этой работы, но если уж провидение и злодеи, убившие его брата, навязали ему эту должность, то исполнять свои обязанности он будет самым наилучшим образом. Мы сами, своими руками, посадили на русский трон человека, люто ненавидящего все британское…

Сказав это, сэр Уильям замолчал, поняв, что сболтнул лишнее. Адмирал Фишер же посмотрел с ироническим прищуром на своего шефа.

– Знаете, сэр Уильям, – сказал он, – я действительно рад, что я не был в Адмиралтействе рядом с вами, когда вы тут творили свои эпохальные глупости. Лишь за одно я вам благодарен – битва при Формозе, так бездарно проигранная адмиралом Ноэлем, которого я всегда считал тусклой посредственностью и безмозглым рутинером, показала полную беззащитность и слабость нашего броненосного флота. Пусть новые, находящиеся сейчас в достройке броненосцы и несколько превосходят злосчастный «Глори», но я остаюсь убежденным сторонником того, что нашему флоту необходимы линейные корабли нового типа – большие, быстроходные, хорошо защищенные и вооруженные большим количеством орудий главного калибра. Будь у Формозы такой корабль, то сражение при Формозе не сумел бы проиграть и сам Джерард Ноэль.

– Ах, Джон, – махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, первый лорд Адмиралтейства, – вы опять повторяете свои фантазии. Видел я эскизы вашего монстра с турбинами Парсонса и десятью двенадцатидюймовками в пяти башнях. Если честно, то что-то в этом есть. Не скажу, что это полный бред, да и наши американские кузены вот уже два года тоже толкуют о чем-то подобном. Но скажите мне – как вы собираетесь защищать этот совершенный, вооруженный только большими пушками и очень дорогой линейный корабль от новых угроз, появившихся в последнее время? Особо хотел бы вам указать на опасность со стороны субмарин и доселе невиданных летательных аппаратов, которые появились у русских, а, значит, в самое ближайшее время могут появиться у немцев…