— Ты пытаешься защитить меня или её? — спросила я.
Ну, я ведь знаю, что связь с прародителем вызывает глубокие, сложные чувства. Так что невозможно совсем уж исключать такую вероятность.
— Меня обижает сам факт того, что ты спрашиваешь, — отрывисто произнёс он, с явным раздражением. — Присцилла очень сильна, но хуже того, она ещё и умна. Она никогда не делает ход, не будучи уверенной в результате.
Я не совсем понимала, что это значит, да и мне было как-то плевать. Ну, подумаешь, она вся такая сильная и умная. И что? От неё всё равно надо избавиться.
— Да будь она хоть гроссмейстером, стреляющим магией из своих сисек. В любом случае она всего лишь Воскрешённая, Доминик. А значит, нет ничего такого, чего не могли бы решить кол в сердце или горстка огненной пыли в лицо.
Я пожала плечами, как будто мы говорили о сущем пустяке. Для меня по сути так оно и было. Одним демоном больше, одним меньше.
— Возможно, к этому всё и идёт, — мрачно согласился он. — Но пока что это не вариант.
Я дважды прокрутила его слова в голове.
— Почему?
Эта женщина, если её вообще можно так назвать, способна полностью держать его под контролем, по сути превратив его в свою марионетку. Для этого ей всего лишь нужно потянуть за ниточки, а этот идиот хочет пока повременить?
— Надо действовать осторожно и согласно плану. Если поторопимся, ничем хорошим это для нас не кончится.
С каких это пор Доминик выжидает, осторожничает? Он всегда первым бросался на рожон. Что-то не так. Можете называть это чуйкой, женской интуицией, но он что-то умалчивает, и мне это совсем не нравится.
— Что ты от меня скрываешь? — спросила я. Мой взгляд и голос были холодными и жёсткими, как камень.
— Ангел…
— Не ангелкай мне, Доминик. Я знаю, что ты чего-то недоговариваешь. — Чутьё подсказывало мне. — Если ты отказываешься быть честным со мной, то предлагаю на этом закончить. Я не смогу быть с тобой, если я тебе не доверяю.
Да, я использовала его чувства ко мне против него же, но я говорила это искренне.
Доминик медлил, разглядывая моё лицо. Затем провёл рукой по светлым волосам и устало вздохнул.
— Я полагаю, что ей известно, как спасти Ромео, — в итоге произнёс он и расправил плечи. — Если мне удастся продержаться с ней несколько дней и усыпить её бдительность, возможно, я смогу выудить из неё информацию.
Я потёрла рукой грудь, словно пытаясь унять странную ноющую боль, вызванную его признанием. То есть, возможно, всё-таки есть способ спасти Трейса, и Доминик… Доминик готов рискнуть жизнью, чтобы его выяснить.
— Ты пойдёшь на это ради меня? — поражённо спросила я, потому что… чёрт, ну он же подвергает собственную жизнь опасности. С другой стороны, сколько раз он уже рисковал ради меня? Разве он не доказывал раз за разом свои чувства ко мне?
— Я пойду абсолютно на всё ради тебя, ангел.
Он поднял мой подбородок.
Небольшой кусочек стены, которую я воздвигла вокруг своего сердца, откололся и упал на пол. Я знала Доминика и знала, что он легко мог бы утаить это от меня, особенно учитывая, чем это грозит для наших отношений. Но не стал. Более того, он был намерен рискнуть собой ради шанса добыть нужную информацию ради меня. Он проделал большой путь от монстра, каким он был раньше. И я невольно за это открыла ему своё сердце чуточку больше.
Что касается самой зацепки, оказавшейся как гром среди ясного неба… Я всё ещё не переварила эту информацию. Часть меня хотела ухватиться за эту призрачную надежду, прижать к груди и никогда не отпускать. Другая часть меня, более приземлённая, посчитала, что это звучит слишком хорошо, чтобы быть правда.
— А как же то, что сказал Один? О том, что мы ничем не можем помочь Трейсу? — спросила я, не спеша цепляться за ложную надежду. Слишком больно будет падать с небес на землю, если это всё окажется полной хренью.
— Быть может, это некромант ему уже ничем не поможет. Но Присцилла — Заклинательница, ангел. И очень могущественная. — Гром грянул за окном. Я подпрыгнула от неожиданности. Доминик же продолжал: — Она утверждает, что знает заклинание, которое могло бы вернуть ему память без негативных последствий для его разума.
Я душила в себе надежду, а та брыкалась и рвалась на свободу.
— Ты ей веришь?
— Сложно сказать. — Его мышцы челюсти напряглись. — Если способ есть, то Присцилле он известен.
— Но? — спросила я, отметив его неуверенность.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Но её цена будет высокой.
По моему позвоночнику снова пробежал холодок. Ну конечно, кто бы сомневался.
— Как она вообще об этом узнала?
— Увы, некроманты никогда не славились умением хранить секреты. Один сообщил ей, с какой целью мы его искали. Собственно, поэтому она и решила заявиться сюда. — Он спрятал руки в карманы и усмехнулся, но совершенно безрадостно. — У неё уже тогда возникли подозрения.
— Насчёт чего?
— Насчёт того, почему вдруг я помогаю Воину. — Его челюсть была напряжена, как треснутый мрамор. — Мне нужно было убедить её, что наши отношения не взаимны, что я преследую исключительно собственные интересы.
— Вот как. — Даже знать не хочу, какие именно. Мне было важно только одно: — И что, она купилась?
— С Присциллой всегда сложно сказать наверняка, — ответил он; в его взгляде проскользнуло раздражение. — Скажем так, у неё много шляпок в гардеробе и ещё больше масок.
Мне не понравилось, как это прозвучало. Волна тревоги нахлынула на меня. Это слишком опасно. Слишком рискованно. Чем больше мы говорим о ней, тем меньше мне хочется ввязываться в эту игру с ней.
— Так что, какие наши дальнейшие действия? — спросила я, постепенно осознавая всю дерьмовость ситуации. — Ты ведь не можешь просто вернуться туда? Что, если она что-то заподозрит? Что, если она использует внушение, чтобы затащить тебя в постель?
Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, которая тут же пропала.
— Тебе не о чем переживать, ангел. Я знаю, как вести себя с Присциллой. Пока я подыгрываю ей, ничего страшного случиться не должно.
— Не должно?
Я изогнула бровь. Мне нужно что-то более надёжное, чем это. Честно, мне всё это дико не нравится. Риск слишком велик, а гарантий никаких.
И в чём именно заключается это подыгрывание?
— План не идеальный, но это, возможно, единственный шанс помочь твоему Ромео… И не временно, а навсегда. — Он слегка приподнял брови, встречая мой встревоженный взгляд. — Ты же хочешь этого, разве нет, ангел?
Из комнаты внезапно будто выкачали воздух, его явно не хватало, чтобы наполнить мои лёгкие. Если я соглашусь, чтобы он вернулся в поместье — буквально отправлю его в распахнутые объятья Присциллы, — я подвергну его жизнь смертельной угрозе. А этого я не хочу ни при каких обстоятельствах. Но если я откажусь, если запрещу ему к ней приближаться… то упущу свой единственный шанс спасти Трейса от тикающей бомбы в его голове.
То есть по сути мне придётся рискнуть Домиником ради призрачной возможности спасти Трейса.
Смогу ли я пойти на такое?
— Должен быть какой-то другой способ, — ответила я, мотая головой. Я проглотила подступающую тошноту. — Если Присцилла знает, как это сделать, наверняка она не одна такая.
Доминик склонил голову, соглашаясь.
— Такая вероятность есть.
И снова этот взгляд. Нерешительность отразилась в его глазах, как будто он не знал, стоит ли договаривать или нет.
— Но?.. — спросила я, точно зная, что это «но» есть.
— Но это не точно, ангел. А даже если и есть ещё кто-то, кто знает, совсем не факт, что мы успеем его найти.
Я прикусила щеку изнутри, пытаясь решить, как правильнее было бы поступить. Что бы я ни выбрала, один из них окажется под угрозой. К горлу снова подкатила горькая желчь. Я не могу выбрать между Трейсом и Домиником. И не стану выбирать. Должен быть другой способ.
— Я не могу тебя о таком просить, Доминик. Я люблю Трейса, правда, но видят небеса, я люблю и тебя тоже. Если с тобой что-нибудь случится, если что-то пойдёт не так, я…
